Соблазнение принцессы-дикарки

Делани почувствовала себя хрупкой и беспомощной, словно не сидела на мягком кожаном сиденье, а балансировала за бортом на такой большой высоте, что не осмеливалась смотреть на землю.

Он отпустил ее руку, когда у него загудел мобильный телефон и он вытащил его из кармана. Уже тогда ей захотелось протестовать из-за потери его прикосновения. Как будто она привыкла прыгать в чужие машины с незнакомыми мужчинами и брать их за руки.

Каэтано что-то выкрикнул, и машина тронулась с места, а он сосредоточился на телефонном разговоре, вытянув перед собой длинные ноги.

После того как ей расхотелось снова требовать внимания Каэтано, она решила немного отвлечься.

Это было необходимо, когда внедорожник развернулся и поехал по переулку. Машина и Каэтано увозили ее прочь ото всего, к чему она привыкла.

– Неужели ты хочешь продать ферму? – протестовала она, обращаясь к своей матери.

– Я бы продала ее после смерти твоей бабушки, – ответила Кэтрин таким стальным голосом, что Делани засомневалась в беспомощности своей матери. – У тебя была только ферма. Но я хочу, чтобы у тебя было больше, Делани. Ты заслуживаешь большего.

– И все потому, что я не твоя дочь, – осмелилась она сказать в то утро и замерла, чувствуя себя нежеланной гостьей на той самой кухне, которую знала с детства.

– Ты моя, – страстно ответила Кэтрин. – Ты всегда будешь моей дочерью. Но я не позволю этой проклятой ферме лишить тебя шанса.

– Я не желаю быть чьей-то трофейной женой, – возразила Делани. – Ты должна это понимать.

– Так не становись ею, – ответила Кэтрин и рассмеялась. Материнский смех показался Делани ударом в сердце. – Будь той, которой ты хочешь быть. Просто пообещай мне, что воспользуешься этим шансом, Делани. Это все, о чем я прошу.

Делани не могла сопротивляться матери. До приезда Каэтано она думала, что никогда не уедет с фермы. И поэтому она часто задумчиво наблюдала за дальними странами, которые показывали по телевизору, стараясь представить себе, каково погружать пальцы ног в белый песок на экзотических пляжах.

И каждый раз, когда Кэтрин видела ее задумчивость, Делани уверяла ее, что она думает о ферме. Иначе какая польза от задумчивости, когда пора сажать овощи?

– Когда-нибудь, – любила говорить ее мать, – ты увидишь мир, Делани.