Соблазнение принцессы-дикарки

– Это невозможно, – сказала она, качая головой, словно дело было решено и она немного сожалеет об этом. – Я не стану даже думать об этом. Ты видел, что я живу на ферме. Она не сможет сама о себе позаботиться.

Пожилая женщина тут же поерзала на диване и серьезно посмотрела сначала на Каэтано, потом на Делани. Она выглядела так, будто принимает решение. Потом она едва заметно кивнула.

– Я нужна здесь, – настаивала Делани, глядя на женщину, которая не приходилась ей матерью. – Ты не сможешь управлять фермой одна, мама, и ты это знаешь.

Ее мать улыбнулась и мягко произнесла:

– Я знаю это. – Она проницательно посмотрела на свою дочь. – Тем не менее, Делани, я считаю, что ты должна ехать.

Глава 3

Делани не переставала дрожать. Ей была неприятна собственная слабость.

Ее мир рухнул.

Каэтано что-то пробормотал себе под нос и вышел из комнаты, уводя своих людей. Она едва знала этого человека, который появился здесь, и ее жизнь пошла кувырком. Странно, что теперь он проявил к ней хоть немного сострадания.

Хотя это имело мало значения, потому что она была по-прежнему шокирована заявлением своей матери. И Делани знала: нельзя рассчитывать на сочувствие Каэтано.

Она осталась с матерью в комнате, в которой провела всю свою жизнь. Она знала здесь каждую фотографию. Вот там, на толстом ковре на полу, она играла в детстве. В этой комнате они с матерью шили или вязали по вечерам, если было хорошее освещение.

Эта ферма и этот дом – ее жизнь.

Почему мать сказала, что ей надо уезжать?

– Неужели ты думаешь, что все это реально? – сердито спросила Делани. – Что бы ни показал анализ, его легко подделать.

– Я понимаю, ты расстроена, – сказала Кэтрин и вдруг переполнилась силой, которой Делани не замечала в ней долгие годы. Ей стало обидно, что это произошло именно сейчас, при таких странных обстоятельствах. – Я тоже расстроилась.

Делани пододвинулась к матери, потянулась к ней и всхлипнула, когда мать взяла ее за руки.

Трудно сказать, кто из них сжимал руки сильнее.

– Послушай меня, – страстно произнесла Кэтрин. – Ты моя дочь. Ты моя. Я взяла тебя из клиники. Я любила тебя. Я вырастила тебя. Моя любовь к тебе даже не обсуждается.

– Но ты сказала… – прохрипела Делани, в ужасе осознав, что плачет. В роду Кларк было не принято плакать. Кларки не закатывали скандалов. Кларки терпели.