Сбежавшая принцесса

Неужели ты ожидала найти себе мужа через Интернет? Как ты себе это представляла?

Она резко выпрямилась:

– Я… конечно нет.

– Возможно, ты думала, что тебе следовало отказаться на год от выполнения своих обязанностей, – произнес он низким хрипловатым голосом. – Отдохнуть от себя настоящей, как делает большинство молодых королевских особ на радость желтой прессе. Ты могла бы путешествовать по миру в компании друзей с сомнительной репутацией. Употреблять наркотики в каком-нибудь ночном клубе в Берлине. Заниматься сексом с незнакомым парнем на аргентинском пляже.

Ее предыдущий эмоциональный порыв был ничто по сравнению с новым. Она побледнела, потом ее щеки залила краска, глаза засверкали. И все же она не дала выход своим чувствам.

– Я никогда не делала ничего подобного, – произнесла она холодным, сдержанным тоном. – Я всегда в первую очередь думала о Миравакии!

– Не говори со мной о договорах и ценах, – приказал ей Люк. – Ты оскорбляешь нас обоих.

Она встретилась с ним взглядом, и он увидел в ее глазах гнев. Это одновременно возмутило и заинтриговало его, но он решил положить конец разговору. В их браке не будет места возмущению, горечи и интригам. Только его воля и ее подчинение.

Люк вспомнил, где они находятся, только когда заиграл оркестр. Он откинулся на спинку стула. «Она не просто выгодное приобретение, – сказал он себе, вновь борясь с желанием ее защитить. – Она не отель и не компания».

Она его жена, и ему следует быть с ней помягче.

– Давай оставим этот разговор, – сказал он, поднимаясь. Габриель настороженно посмотрела на него. Тогда он улыбнулся и протянул ей руку. Он мог быть очаровательным, если хотел. – Думаю, мне пора потанцевать с моей женой.

У него была потрясающая улыбка. Она осветила его черты, сделала их мягче. Габриель осознала, что Люк очень привлекательный мужчина. И опасный.

Опасный для нее. Потому что она была перед ним беззащитна.

Но разве могла она его ослушаться? Интересно, хоть один здравомыслящий человек посмел ему не подчиниться? Если да, то чем он за это поплатился?

Его рука была сильной и твердой, и ей ничего не оставалось, кроме как пойти с ним. Лица гостей стали неотчетливыми, словно мерцающие свечи.