Повторим нашу встречу

Сидя в дальнем углу комнаты за изящным секретером с открытым ноутбуком и разложенными в ряд мобильными телефонами Вайлет, которые беспрестанно звонили, Пейдж нахмурилась и назвала имя известного режиссера, которого они обсуждали.

– Вы думаете, он страдает от одиночества? – удивленно переспросила она.

Пожилая женщина рассмеялась глубоким грудным смехом, который вот уже много десятилетий являлся ее фирменным знаком, приводившим публику в восхищение с момента ее первого появления на экране в семидесятых.

– Без сомнения.

Несмотря на бесчисленную шеренгу старлеток, одна другой моложе. Похоже, ему и невдомек, что на их фоне он выглядит еще старше. Но я имела в виду Джанкарло.

– Неужели? – отреагировала Пейдж невыразительным тоном, который подходит для обсуждения сына начальницы.

– В детстве он рос одиноким ребенком, – задумчиво произнесла Вайлет. – Это единственное, о чем я жалею. В наших отношениях с его отцом было столько безумия и надрыва, что мы часто не уделяли ему должного внимания.

Все, конечно, знали эту пресловутую историю: обреченный роман, полный бурных расставаний и непродолжительных примирений. Иногда они жили отдельно в течение нескольких лет, и ходили упорные слухи о том, что у каждого связь на стороне, но до развода так дело и не дошло.

– Он не выглядит уж очень одиноким, – ответила наконец помощница актрисы, когда та направила на нее свой выжидающий взгляд. Пейдж сидела неподвижно на стуле, прекрасно понимая, что Вайлет лишь казалась самовлюбленной и зацикленной лишь на себе.

Но на самом деле она превосходно умела читать людей по их мимике, жестам, языку тела. Ерзанье выдало бы ее. – Он представляется мне как человек, который привык все держать под жестким контролем.

– Согласна. – Губы пожилой дамы сложились в грустную улыбку. – Мне кажется, именно это и отдаляет его от людей.

Возможно, из-за этого разговора Пейдж решила нанести «боевой раскрас» перед встречей с ее сыном. Когда она доводила дело до конца, стоя перед зеркалом в маленьком холле своего коттеджа, раздался уверенный стук в дверь.

Ровно восемь вечера.

Ей даже не пришлось спрашивать, кто это, – у нее засосало под ложечкой от настойчивости стука, и сомнений быть просто не могло.

Пейдж распахнула дверь, и перед ней стоял угрожающе большой, убийственно красивый и надменный аристократ. Такого мужчину трудно представить прогуливающимся по пляжу Малибу в рваных джинсах и без футболки, что было так характерно для Калифорнии.