Ночь решает все

Рахим убеждал себя, что ничего не изменилось.

«И не изменится».

– Во-первых, вы – человек, который считает, что унижать женщину – это нормально.

Когда Селеста произнесла эти слова, Рахиму стало дурно. Он заверил себя, что это – раздражение. В его стране никто не имел права разговаривать с ним подобным образом. И сейчас его просто будоражила новизна ощущений.

– Поздравляю. Мама наверняка бы гордилась вами.

Рахим рассмеялся, но уже безрадостно.

– Дело в том, что моя мать умерла, когда мне не было и двенадцати.

– Тем лучше. Она не видит, в какое чудовище превратился ее сын.

Только несколько мгновений спустя Рахим понял, как глубоко она его ранила. Но Селеста еще не закончила.

– К тому же вы строите свои мерзкие предположения о людях, о которых совершенно ничего не знаете.

– Так, выходит, вы не содержанка? Что же, видимо, я ошибся. Так чем вы зарабатываете на жизнь?

– Вы грубый, невоспитанный человек. Это видно с первого взгляда. С первого слова. – Селеста рассмеялась. – Животные ведут себя благороднее.

– Аккуратнее со словами, – предупредил ее Рахим. У хамства были свои пределы. – Мужчины довольно трепетно относятся к своей чести.

– Мужчина ведет себя достойно, – огрызнулась она.

– Ну конечно, – фыркнул Рахим. – Вы будете осуждать меня? Женщина, которая…

– Беременна?

Ее голос был холодным как лед. Настолько ледяным, что Рахим позабыл о том, что она перебила его. Никто не позволял себе этого с того дня, как он взошел на трон вместо отца. К тому же на его памяти этого не делала ни одна женщина.

– Вот уж действительно скандал. Складывается впечатление, что беременность – это нечто противоестественное, хотя у каждого человека есть родители, подарившие ему жизнь.

– Кажется, я перепутал вас с кем-то, – пробормотал Рахим, сворачивая к взлетной полосе. Он был на грани. Энергия, бурлившая в его теле, грозила в самом скором времени перевернуть машину, если он не выберется наружу. – Знаете, я вдруг подумал, что вы женщина Омара аль-Бахри.

– На вашем месте, – вкрадчиво проговорила Селеста почти у самого его уха, – я бы очень аккуратно подбирала слова.

– Почему?

Рахим вдруг понял, что слишком сильно разогнал машину. Перед воротами ему пришлось значительно сбросить скорость. На взлетной полосе его уже ждали. Рахим был рад тому, что этот фарс скоро подойдет к концу. Все же он не умел лгать, притворяться для него было мукой.

– Вы же сказали, что он мертв? Это его ребенок?

– Да. Ну конечно.