Дерзкое предложение

– Майлз тебя не касается.

– Зря ты на этом настаиваешь, – с упреком сказал Малак. – Хотя, возможно, ты предпочитаешь растить его в нищете, нежели в той среде, к которой он принадлежит. Его, единственного сына Халийского принца.

– Мне все равно, кто его отец, – процедила Шона сквозь зубы. – Важно то, что он мой сын.

– Позволь рассказать тебе, что происходит, когда принц становится королем, – сказал Малак, и в его голосе она услышала нотки угрозы. – Не нужно никаких соболезнований, так как ни отец, ни брат не умерли.

Шона не понимала, о чем он. Точнее не хотела понимать, потому что это означало бы…

Но Малак продолжал:

– Переход власти всегда сопровождается опасностью, но еще большая опасность возникает тогда, когда во власть вступает король, который вообще не должен был приблизиться к трону. Поначалу придворные рвут на себе одежды и молятся о спасении. Это занимает некоторое время. Но когда они прекращают заниматься всей этой чепухой и возвращаются в реальность, они запускают полноценное расследование в отношении нового монарха, человека, который… как бы это сказать?

– Не мог держать его в своих штанах?

Малак слегка улыбнулся.

– Если помнишь, Шона, никто не хотел, чтобы я держал его в штанах. И меньше всего не хотела ты. – Он пожал плечами, когда она прищурилась. У нее не было оснований спорить. Он был абсолютно прав.

– Не думала, что кто-то умеет оперировать такими большими числами.

Малак, не отрывая от Шоны взгляда, поклонился.

– Каждую мою счастливую любовницу проверили, чтобы убедиться, что ни она, ни ее связь со мной не позорят королевство. Из всего легиона бывших любовниц только ты, Шона, хранила тайну, которая заставила бы рядового дворцового советника поседеть за ночь.

– Ты ошибаешься. – Шона с трудом сдерживалась. Но она не сдавалась, хотя боялась, что сломает себе ребра – так сильно она сжимала себя, обхватив руками. – Мы с Майлзом к тебе никакого отношения не имеем.

– Восхищаюсь твоей независимостью, – сказал Малак тоном, который свидетельствовал об обратном. – Очень восхищаюсь. Но боюсь, у тебя нет выбора. Или правильнее сказать: ни один вариант тебе не понравится. Ребенок мой.