Идеальная красота

Так расскажи мне, братец, что еще она унаследовала от своего славного рода?

– Сейчас же прекрати! – рявкнул Ленц. Пат удивился – его брат редко повышал на него голос. – Прояви хоть немного уважения. Адриана не такая. Она никогда…

Патрик замер, его сердце почти остановилось. В самом деле, было ли это важно?

– Неужели это правда? – переспросил Пат.

Ему должно быть безразлично, но он не мог молчать. – Возможно ли такое, что все это время она была лишь твоим персональным помощником?

Ленц негромко выругался:

– В это так сложно поверить?

– Я просто не могу, – произнес Патрик с сомнением.

Однако губы его медленно растянулись в широкой улыбке. Он вспомнил, как Адриана смотрела на него, решительность и ум светились в ее темных глазах. – Вы провели вместе почти три года. Чем это вы занимались все время, хотел бы я знать?

– Работали, – сухо ответил Ленц. – Она – больше чем просто красивая женщина. – Он прочистил горло. – Кстати, газеты уже давно бьются над тем, чтобы узнать личность твоей тайной любовницы…

– Какой именно? – Пат улыбался.

Ленц вздохнул:

– Не могу понять, почему люди так любят тебя.

– Жизнь – театр, а люди в ней… – В его голосе вновь зазвучало беспокойство.

Он едва мог побороть его в себе.

– Знаешь, я думал, все станет по-другому, – негромко произнес Ленц. – Думал, почувствую себя настоящим правителем. Однако вместо этого мне кажется, будто меня насильно усаживают на трон.

Патрик натянул брюки, рубашку и ринулся в спальню, задевая по пути все что можно, едва ли замечая внушительные преграды в виде фамильной мебели.

Прошлое против них, в истории слишком много грязных пятен, которые нельзя смыть. Братья – лишь пешки, которыми руководит чья-то сильная воля. За них делали выбор, приносили клятвы и обещания, которых нужно придерживаться. Но игра скоро закончится, и на кон поставлено все.

– Не теряй самообладания, – сказал Пат. – Мы почти у цели.

Ленц горько рассмеялся:

– При чем тут самообладание? Все это ложь и гнусные махинации.

– Ленц, если ты потерял веру в нашу семью, – Патрик говорил с неподдельным жаром, – тогда все это было зря. Все эти годы – зря. Что же мы должны, по-твоему, делать?

– Мне пора, – вместо ответа устало произнес брат. – Я никогда не был силен в самопожертвовании. По ночам я долго не могу уснуть, поражаясь собственному тщеславию. Если бы я только был достойным человеком, хорошим братом…

Однако он не закончил. Это было ни к чему.