Сладкая капитуляция

– Я этого не говорила, я…

– Я бы никогда не навредил своему ребенку, – выдавил Камерон сквозь сжатые зубы, – я знаю, каково это – жить без… – Он резко замолчал и взлохматил волосы. – Впрочем, не важно.

Что это с ним?

За исключением братьев, Камерон никогда никому не рассказывал о своем детстве. Он давно оставил прошлое прошлому. Но именно из-за отвратительного детства он и не спешил осчастливить этот мир очередным ребенком и предпринимал все возможные меры, чтобы этого не допустить. Так что этот малыш просто не может быть его сыном.

– Извини, – прошептала Джулия.

– Не важно. – Камерон наконец-то взял себя в руки. – Но я все равно тебе не верю. Мы предохранялись, я всегда предохраняюсь.

– Я тоже, вот только ничто не дает стопроцентную гарантию, – Джулия посмотрела на ребенка, – и не говори, что об этом никогда не слышал.

– Не знаю, что за игру ты затеяла, но это не мой ребенок.

– Баба, дада, – провозгласил Джейк, радостно вертясь в материнских руках. – Дада, ба-буу, дада.

Малыш улыбнулся, и у него на правой щеке появилась крошечная ямочка.

Дада? Камерон нахмурился и задумчиво потер собственную правую щеку, он внезапно почувствовал себя не в своей тарелке.

– Скажи, чтобы он перестал это повторять.

– Обычный детский лепет, – улыбнулась Джулия, – все дети начинают с этого, но в этих звуках пока еще нет смысла.

Джейк все так же вертелся и улыбался, и ямочка на его щеке становилась все отчетливей. Камерон судорожно сжал зубы. У него такая же ямочка, вот только это ничего не значит.

– Пойдем, солнышко, – проворковала Джулия, обращаясь к малышу, – уложим тебя спать, после всех этих волнений.

– Нет! Баба! Дада! – выкрикнул Джейк, размахивая руками и поворачиваясь к Камерону за помощью.

– Похоже, он хочет, чтобы ты его уложил, – сказала Джулия и всунула ребенка Камерону, прежде чем он успел отшатнуться.

– Эй, я не…

– Баба, – повторил Джейк, завозившись у него в руках, – дада.

Внезапно мальчик замер и осмысленно взглянул в глаза Камерону.

А тот не смог отвести взгляд. Камерона мгновенно захлестнула целая буря эмоций. Смятение, любовь, злость, неудовлетворенность, радость, боль. Они оба изумленно моргнули и продолжили смотреть друг другу в глаза, и Камерону казалось, что он смотрит в собственную душу. И откуда только взялась эта мысль? Так странно, просто не верится, что все это происходит с ним. Ну какой из него отец? Он ведь никогда не хотел им быть.

Джейк зевнул и устало закрыл глаза.