Слёзы Иссинир

Черная одежда подчеркивала его бледность, что и вызвало сходство со сверхъестественными силами.

Я так и замерла в одном положении, чувствуя, как облегчение живительным теплом разливается по телу. Но в ту же секунду оно превратилось в тугой раскаленный прут, сжавший меня в стальных объятиях, стоило только вспомнить расчлененные трупы, покрытые оккультными символами. Лишь чудом мне удалось сдержать подкатывающий приступ паники и убедить себя в том, что Тамаш не знает о моем визите в его лабораторию.

Юноша внимательно изучил мой внешний вид, посмотрел на мои окровавленные пальцы, только потом взглянув на окно.

– Дела, – тихо протянул он и отвернулся. Зачем-то закатав рукав черной рубашки, он как будто пытался что-то рассмотреть на своей коже. Сама не понимая, зачем делаю это, я слегка подалась в сторону, чтобы посмотреть, что делает Тамаш. Увидев черный символ на его руке, напоминающий глаз, я поперхнулась собственным вскриком, издав нечто похожее на придушенное карканье.

Черное Око! Подобное изображение я видела в книге учителя истории! Все сомнения, что обитатели этого замка – чокнутые сектанты, выветрились подобно едкому дыму, оставив только кристально чистое убеждение в правдивости ранних подозрений.

Вжавшись в стену в попытках просочиться сквозь нее, я лихорадочно соображала. Все снова казалось сном, пусть и слишком осязаемым. И мне хотелось верить в нереальность происходящего, но самым страшным оказалась неспособность отличить сны от яви, что веяло стойким ароматом сумасшествия. Может быть, я действительно просто схожу с ума от неспособности принять перемены в своей жизни?

Дверь комнаты открылась, впуская в красный сумрак Анабэль и Милифтину, которые одновременно застыли, увидев мои художества на стекле.

– Уведи ее отсюда немедленно! – прошептала Анабэль, то ли изумленно, то ли обеспокоенно взглянув на меня. Я не знала, как себя вести. Сейчас, чтобы я ни попыталась сделать, все обернется полным провалом. Я совершенно одна, и бессильна против древнего кровавого культа.

К тому же не в силах сдержать в узде собственное безумие. Противоречия и непонимание рвали меня на куски, заставляя сомневаться во всем.

– Миледи, – прошептала Милифтина, в мгновенье ока оказавшаяся рядом. Вздрогнув, я попыталась отшатнуться, но она меня опередила, ловко поймав мои запястья в оковы прохладных цепких пальцев.

– Тамаш, поторопи Идриса, – велела Анабэль без прежней твердости в голосе. На ее лице белой вуалью лежало совершенно нечитаемое выражение.