Когда восходит тень

 – Что привело вас сюда?

При упоминании титула внутри Джуда все оборвалось. Он все еще оставался Хранителем. Но вчерашний допрос трибунала убедил его в том, что это ненадолго.

– Мне нужно поговорить с вашим целителем, – ответил он.

Она глянула на него, и Джуд почувствовал желание прикоснуться к плащу у горла.

– Конечно. Сюда.

Она повела его к небольшой лужайке, которую беженцы превратили в сад. Две женщины, обе по крайней мере раза в два старше Джуда, стояли на коленях в грязи.

– Секхет, – позвала женщина, приведшая Джуда.

Одна из хераток постарше подняла взгляд.

– Хранитель Слова хочет поговорить с тобой.

Целительница поковыляла к нему, на ее морщинистом лице было написано удивление.

– Чем я могу вам помочь?

– Я хочу кое-что с вами обсудить, – ответил Джуд. – Это… деликатное дело.

Кажется, она сразу все поняла, потому что показала второй садовнице, что вернется, и увела Джуда в крытую хижину на краю дворика. Когда дверь за ним закрылась, Джуд расстегнул плащ, позволяя ему соскользнуть с шеи на плечи.

Глаза целительницы расширились, но она ничего не сказала.

– Вы уже раньше видели такое, – сказал Джуд, касаясь пальцем бледных шрамов, разветвляющихся по горлу и ползущих к сердцу. – Или вроде того.

– Да, – согласилась целительница. – Однажды, когда свидетели захватили Назиру.

– Божий огонь, – сказал Джуд.

Целительница потянулась к нему.

– Можно?

Джуд кивнул, разрешая. Холодными руками она аккуратно отвернула ткань туники Джуда, чтобы посмотреть на шрамы.

– Виденные мной ожоги от Божьего огня были… намного хуже, – сказала она ему. – Но узор шрамов такой же.

– Меня обожгло в Назире, – объяснил он.

– Мне жаль это слышать, – ответила женщина, убирая руки. Судя по всему, ей и правда было жаль. – Я видела, что он делает. Я видела боль людей. Я помогла пройти пациенту через худшую часть.

– В том-то и дело, – сказал Джуд. – Я не чувствую боли. Когда только проснулся – чувствовал, но теперь… ничего.

Целительница моргнула, глядя на него.

– Как правило, отсутствие боли – это неплохо.

Джуд сглотнул, поджимая губы.

– Когда боль утихла, я подумал, что мой Дар вернется.

В один из последних дней на корабле, прежде чем они вернулись в Керамейкос, Джуд проснулся и первым делом ощутил голод. Не тошноту от боли, не пустое жжение ожогов, не волны жара и холода. Он просто лежал в постели, в животе урчало, он рассмеялся от облегчения.