Когда восходит тень

 – Я надеялся, ты знаешь. Я не помню. Помню Медею. Помню прибытие твоей сестры. А потом только как проснулся в пустыне. Один. Меня нашел караван узников. Они привели меня сюда, в песчаные ямы, чтобы сражаться.

– Ты не помнишь, что произошло в Медее? – спросила Беру слабым голосом. Ее взгляд прошелся по нему, и тут она поняла, что бледный отпечаток руки на горле, отмечавший его смерть, исчез.

Что это значило?

– Нет, – сказал Гектор. – Что случилось?

Он понятия не имел, что с ним сделала Эфира. Что сделала Беру.

Она перевязывала рану, притворяясь, что сосредоточена. Не обязательно говорить ему. Можно покинуть это место и позволить ему самому обо всем узнать. Отвернуться от него так же, как они сделали с Эфирой, когда убили его семью.

Когда она собралась уходить, он схватил ее за запястье, пальцы сомкнулись вокруг черного отпечатка, скрытого под повязкой. Его глаза были темными и напряженными, и Беру чувствовала свой частый пульс под его большим пальцем. Но под его злостью прятался еще и отчаянный страх.

Его хватка стала крепче.

– Расскажи мне.

Беру закрыла глаза, и на них навернулись невыплаканные слезы.

– Она убила тебя, – произнесла Беру срывающимся голосом. – Эфира убила тебя, чтобы спасти мою жизнь.

– Это невозможно, – сказал Гектор. Он отпустил ее и встал на ноги. Из его груди вырвался вздох. – Она не могла. Я все еще жив.

Беру покачала головой, тоже поднимаясь.

– Я не знаю как. Не понимаю, как ты можешь быть здесь.

– Она здесь? – спросил Гектор.

– Я оставила ее в Медее. Я не могла… не могу принять то, что она сделала с тобой.

Его лицо потемнело, но нельзя было понять, о чем он думает.

– Тебе нужно уйти.

– Гектор, – позвала она, но он уже отвернулся.

Беру застыла, а дыхание замерло в горле. Она уставилась на спину Гектора, на место рядом с позвоночником. Там, чуть выше бедра, виднелся черный отпечаток руки.

Он почти соответствовал тому, что чернел на ее запястье.

4. Хассан

Компас Хассана все еще указывал на маяк.

Его взгляд споткнулся о почерневшие руины на берегу. Хассана охватило чувство, что город потерял нечто большее, чем просто маяк.

Назира перестала быть городом, который так любил юноша. Одетые в черное и золотое свидетели маршировали по улицам внизу. Хассан насчитал пятерых. Они несли цепи и факелы – не Божий огонь, а обычное желтое пламя, – проходя мимо темных домов на улице.