И меркнет свет

Хассан увернулся от одного удара, повернулся и парировал другой, но открылся третьему противнику.

– Хассан!

Он даже не успел моргнуть, как Джуд уже стоял рядом и блокировал удар. Сердце принца неистово колотилось, и он почувствовал, как кто-то схватил его за плащ сзади и бросил на пол. Хассан больно ударился о камни и, резко вздохнув, дико замахнулся мечом в отчаянном желании защитить себя. Паладин выбил меч из руки Хассана, и принц успел заметить лишь темно-синий плащ мечника и его угрожающие глаза, когда тот направил острие клинка ему в грудь.

– Стойте! – по двору разнесся властный голос Иерофана.

Хассан выдохнул, дрожа, а меч паладина замер в паре дюймов от груди принца.

Он поискал источник голоса и, взглянув на стену, увидел Иерофана с шестью свидетелями по бокам, включая того, который сам выжег собственный Дар.

– Опустите оружие, – приказал Иерофан.

К удивлению Хассана, паладины повиновались, остановились и повернулись к своему господину.

В голове Хассана стучало. Что задумал Иерофан? Он глянул на Джуда и Гектора, которые стояли напряженные и готовые сражаться или бежать.

– Вы в своей глупости пытались противостоять мне, – сказал Иерофан, его голос сочился скорее разочарованием, чем настоящей злостью. – Теперь сдавайтесь, или ваши друзья заплатят за это.

За спиной Иерофана появилось больше свидетелей, и они притащили с собой пленников. Их толкнули к парапету. Одним из них был парень, который выглядел даже младше Хассана, со спутанными темными волосами и лицом, испачканным в крови.

К парапету толкнули второго пленника, и Хассан почувствовал, как кровь отливает от лица. Он узнал эти глаза, золотисто-карие, темные, горящие вызовом. Эти тонкие пальцы касались его, а эти окровавленные губы целовали.

– Нет, – услышал он свой голос. – Нет, нет.

Это невозможно. Кхепри. Она была в Назире. Она не может находиться здесь.

Но правда стояла перед его глазами. Кхепри не сбежала из руин маяка.

Все это время она была пленницей, а Хассан об этом даже не знал.

Шок превратился в ужас, когда он заметил лезвие возле горла девушки.

– Сдавайтесь, – снова потребовал Иерофан. – Или они умрут.

Кхепри встретилась взглядом с Хассаном, в ее глазах горели страх и ярость. Лезвие упиралось в ее шею под подбородком, и кровь была такой яркой, что Хассан видел ее даже с двадцати шагов.