И меркнет свет

Никогда.

Беру дрожала в объятиях Эфиры, из их глаз, наконец, полились слезы.

– Мы найдем выход, хорошо? – сказала Эфира. – Мы всегда его находим.

Беру закрыла глаза, и по щекам потекли новые слезы.

– Мне нужно идти. Иначе он заметит, что я ушла.

Эфира понимала, что сестра говорит про свидетеля со шрамами, Лазароса. Она сглотнула и крепко обняла Беру, не зная, когда они снова увидятся.

Беру медленно высвободилась и вытерла глаза:

– Пожалуйста, хотя бы обдумай мой план. Пожалуйста.

Она удержала взгляд Эфиры, ее ясные глаза блестели от слез, но Эфира ответила молчанием.

Эфира закрыла глаза, вздрогнув от звука захлопнувшегося окна. Она оставалась в укрытии за кустами еще мгновение, после чего вытерла глаза и вышла во двор. Илья ждал ее на другой стороне, облокотившись о колонну со скрещенными на груди руками.

– Итак? – спросил он, когда она подошла. – Теперь ты мне веришь?

Эфира не ответила и вошла в двери, которые вели внутрь.

Илья сделал то, о чем она просила. Отвел ее к Беру. И по какой-то причине Беру была удивительно уверена в его намерениях. Так сильно, что это смогло поколебать сомнения Эфиры.

Из них двоих Беру всегда лучше понимала людей. В то время как Эфира первым делом видела в них самое худшее, Беру оценивала всех разумно. Она видела в людях хорошее или скорее видела о них правду, их намерения, что ими руководило.

Взрослея, Эфира всегда позволяла действовать Беру, когда речь шла об общении с людьми. В ночь, когда она привела Антона в их убежище в Паллас Атосе столько месяцев назад, именно Беру убедила его помочь им.

Возможно, каким-то образом она убедила и Илью. Возможно, она поняла, как завоевать его. Илью соблазняла власть, а Беру теперь была могущественной. Могущественнее Палласа. Могущественнее Эфиры.

– Почему ты просил меня согласиться стать палачом Палласа? – спросила она вместо того, чтобы отвечать на вопрос Ильи.

Его удивили ее слова. Вместо того чтобы ответить, он протянул руку и коснулся одного из наручников.

И она поняла. Если она скажет да, если согласится стать палачом Палласа, то иногда, на какое-то мгновение, ему придется снимать с нее наручники. Она сможет использовать силу.

– Я не могу убить его, – сказала Эфира. – Палласа. Если убью его, то печать падет, и Беру…

– Знаю, – ответил Илья, – у меня была другая идея.