Заговор двух сердец

Это было давно – полтора года назад, – и ей причинили не такую уж сильную боль. Она даже не любила его, хотя тогда думала, что любит.

Было глупо сравнивать Эндрю с Фаусто Данти, который был в миллион раз более привлекательным. И поэтому было в миллион раз менее вероятно, что он смог бы заинтересоваться ею. Пора было выбросить его из головы.

Но уик-энд тянулся невыносимо долго в этот дождливый октябрь. И Дженна не писала ей, хотя и обещала. Чтобы как-то занять себя, Лиза принялась за уборку квартиры. Но спустя два часа, когда она была мокрой от пота и грязной от пыли, ее телефон запищал, и она увидела сообщение от Дженны:

«Лиза, помоги! Я свалилась с ужасной простудой, а все здесь такие снобы! Мне очень плохо.

Пожалуйста, пожалуйста, приезжай и спаси меня».

– Шах.

Чез застонал и посмотрел на шахматную доску.

– Как я мог не раскусить твой замысел?

– Тебе это никогда не удается, – сухо заметил Фаусто.

– Ты прав. Может быть, еще одну игру? – Он посмотрел в окно, в которое стучали капли дождя.

 – Погода ужасная.

– Если устраиваешь загородную вечеринку в октябре, нужно быть к этому готовым, – заметил Фаусто.

– Дело не в этом.

– Дай угадаю, – откинувшись на спинку стула, сказал Фаусто. – Тебя удручает тот факт, что твоя так называемая почетная гостья в настоящий момент лежит в постели?

Чез улыбнулся:

– Так называемая?

Фаусто небрежно пожал плечами:

– Ты же видел ее мать.

Чез не стал защищать ее, что не удивило Фаусто. Эта женщина была отвратительной, с ее придыханиями и алчным блеском в глазах.

То же относилось и к младшей сестре. Охотницы за деньгами они обе, а уж он-то умел распознавать их. Но он должен был признать, что это явно не относилось к Дженне и Лизе, хотя женщины умеют казаться нежными и искренними, а на самом деле думают только о деньгах и престиже.

Взять хотя бы Эми…

Но он решительно не хотел думать об Эми.

– И что? – пожал плечами Чез. – Я же не приглашал ее мать.

– Все равно, они люди не нашего круга.

Чез недоверчиво рассмеялся.

– Ты говоришь, как столетний старик. Сейчас же не девятнадцатый век!

Фаусто часто слышал такие слова от своего друга. Предполагалось, что сейчас люди уже не разговаривают о классовых различиях или о том, что, занимая определенное положение в обществе, нужно придерживаться и определенных устоев.

Но с самого раннего детства родители внушали ему, что он должен вести себя с достоинством и блюсти свою честь.