Ты только моя

Если это поможет установить стабильность в их странах, то так тому и быть. Она вполне может жить дальше, играя в этой пьесе. Но признаваться в этом Халилю – нет!

– Скрытничаете, так-так, – тихо сказал Халиль. – Знаете, я вырос в Америке. И я вовсе не такой варвар, как вы думаете.

Елена сложила руки на груди.

– И тем не менее вы демонстрируете мне прямо противоположное.

– Разве? Вот вы сидите на удобном стуле, вам предложены напитки. Хотя мне жаль, что вы немного пострадали. – Он указал на ее поцарапанное колено.

 – Позвольте предложить вам пластырь.

– Не надо.

– В пустыне в такие ссадины очень легко занести инфекцию. В порез попадает песчинка, и вот вам уже заражение. – Халиль подался вперед, и на мгновение его взгляд потеплел. – Не глупите, ваше высочество. Видит бог, я понимаю ваше желание сопротивляться, но вы зря только тратите силы, споря со мной по столь ничтожным поводам.

Елена сглотнула. Он, конечно, прав: глупо отказываться от медицинской помощи. Она кивнула. Халиль встал со стула, подошел к выходу из шатра и что-то сказал охраннику на улице.

Елена осталась на месте, прислушиваясь к учащенному биению сердца. Через несколько минут Халиль вернулся к столу с куском ткани, миской воды и тюбиком мази в руках.

К неподдельному изумлению Елены, Халиль опустился перед ней на колени. Она вжалась в спинку стула.

– Я могу сама.

– Но тогда вы откажете мне в удовольствии.

Учащенно дыша, она замерла, а он откинул подол юбки с ее колена. Он всего-навсего смазывал ссадину мазью, но ей казалось, будто ее ударило током.

Халиль намочил ткань и приложил к царапине на колене.

– Кроме того, вы можете пропустить песчинки, а мне совсем не хочется, чтобы меня потом обвинили в плохом обращении с вами.

Елена не ответила: она не могла говорить. Только дышать. Всем своим существом она была сконцентрирована на нежном прикосновении этого мужчины, на том, как его пальцы скользят по ее колену – это и близко не было чувственным прикосновением, и все же…

Она осторожно выдохнула и уставилась на его макушку, его иссиня-черные, коротко подстриженные волосы.

«Интересно, мягкие они на ощупь или жесткие», – подумала она и тут же себя отругала. Какого черта она думает о его волосах, о прикосновении его рук к своей коже? Этот человек – враг. И последнее, что ей следует делать, – отдаваться ощущениям, даже чему-то такому неподотчетному, как физическое желание.

Он нажал чуть сильнее, и внутри ее с новой силой вспыхнул огонь желания.