Вечная кровь

– Забавно, – сказал он. – Кажется, я понимаю, о чем вы говорите.

– Рад, – улыбнулся я.

– Но имею в виду несколько иное.

– Что же?

– События, которым вы сами не можете дать объяснения. Ни вы, ни, скажем, полиция.

О как. Я немедленно вспомнил о том, что произошло сегодня ночью на улице Кожевников, и насторожился. Мой нос чует не только вермут в стакане за метр, но и настоящую сенсацию. Иначе я не стал бы заниматься тем, чем занимаюсь. Не люблю работать вхолостую.

– Время от времени такое происходит, – сказал я осторожно.

– Убийство?

Я уловил шаги официанта за спиной, вместе с которыми донесся и запах стейка. Наконец-то.

– Оно, – ответил, берясь за вилку и нож.

– С моей стороны не будет большим нахальством попросить вкратце изложить суть дела?

– Будет. Но не слишком большим. В конце концов, через… – я вытащил из жилетного кармана свой Breguet, – два часа и сорок минут сегодняшний номер увидит свет, и эта история станет известна всем.

Между кусками стейка (неплох, неплох) и глотками пива я вкратце рассказал об убийстве на улице Кожевников.

Иосиф Казимирович выслушал меня с величайшим вниманием. Впрочем, не забывая о своей запеченной форели и вермуте. Мой рассказ закончился одновременно с ними, а также со стейком и пивом.

– Кофе, – утверждающе сказал Иосиф Казимирович. – После пива, вероятно, не совсем правильно, но я все равно рекомендую.

– Немного в нашем городе найдется мест, где варят плохой кофе, – сказал я.

– Это верно, – согласился он.

В ожидании кофе мы закурили. Он тоже курил трубку, и я обратил внимание, что его правая рука с горящей спичкой ощутимо подрагивает.

– Старость, – сказал он, заметив мой взгляд.

– Вы не похожи на старика. И на пьяницу, у которого с перепоя дрожат руки, тоже не похожи.

– И тем не менее, – вздохнул он. Пыхнул два раза трубкой, наклонился ко мне, понизил голос и добавил:

– К тому же, не скрою, мне страшно.

– Бросьте, – сказал я. – У нас через день кого-то убивают. Что же теперь? Город есть город. Да еще такой, как Княжеч. Перекресток дорог, свобода торговли и предпринимательства с одной стороны и вечная неуверенность в завтрашнем дне с другой. То русские без нас жить не могут, то поляки, то австрийцы с мадьярами, то германцы, то снова русские. И каждый норовит устроить здесь кровавую заварушку.