Не убежать от искушения

 – Но подробности мы обсудим после вашего согласия. Милли, я разумный человек.

От того, как он произносил ее имя, по телу Милли пробегала дрожь. Или виной тому ночная прохлада?

– Разумные люди не делают подобных предложений, – парировала Милли.

– Вы себе противоречите. Любовь – это глупое, бессмысленное чувство, высасывающее из человека все силы. Любовь лишает людей рассудка. Разумно ли действуете вы, ожидая от супруга таких пыток?

– Почему тогда люди женятся по любви? – спросила Милли.

– Вы умнее людей, которые так делают.

Его губы сложились в улыбку. И Милли наконец могла видеть его глаза. Они светились.

– Я даже не видела вашего лица, – сказала она и тут же пожалела. Она физически ощутила напряжение, шедшее теперь от Алекса. Ее слова будто пробудили его от сладкого сна, вернув в суровую реальность. – Я имею в виду, что не видела вас в дневном свете, – пояснила Милли. – Мы видимся только в темноте, и это странно. Я знаю, вы закрытый человек, но…

– Да, я закрытый человек, – не дослушал Алекс.

Милли удивленно смотрела на него, пытаясь разгадать выражение его лица. Вот только лицо Алекса по-прежнему оставалось в тени.

– И в чем эта причина? – осторожно спросила Милли.

– Я как раз собирался вам рассказать.

Алекс сделал несколько шагов в сторону и нажал на кнопку. Окружавшие бассейн фонари загорелись ярко-оранжевым светом.

Одна сторона его рта уходила вверх, как вечная ухмылка, навсегда застывшая на его лице.

– Теперь вам понятно, почему мне нужен удобный брак, – резюмировал Алекс.

Находясь в настоящем шоке, Милли не знала – то ли отвести глаза в сторону, то ли продолжать смотреть на него. Милли предпочла второе. Тем более она физически не могла отвести от него взгляд.

Что случилось с ним после того, как были сделаны те фото в Интернете?

– Как?.

– Пожар, – ответил Алекс простым, но емким словом. Милли знала, что большего он не расскажет, поэтому не стала спрашивать. – Перспективные невесты от меня разбегаются. Хотя, признаться, я не проверял. Но если убежите вы, я пойму.

– Ваши шрамы не повлияют на то, соглашусь я или нет, – сказала Милли, когда к ней вернулся дар речи.

Она знала, насколько он закрыт.