Хочу быть твоей

Снова в желудке возникло напряжение, когда она осознала с новой силой, насколько чужим все это было. А она боялась всего чужого.

Ангелос явно опешил, затем губы его сжались в уже знакомую твердую линию.

– Мнение моей экономки не имеет значения. Я уже нанял вас.

– Наверное, это плохо? – Талия уже почти шутила. По крайней мере, говорила непринужденно, хотя по-прежнему ощущала скованность. – Я знаю, что платье мое помято, но ведь я летела в самолете.

Ангелос кивнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

– Мария проводит вас в вашу комнату. У вас будет время привести себя в порядок и подобающе одеться к обеду.

У этого человека отсутствовало чувство юмора, решила Талия, последовав за Марией наверх. И чувство сострадания тоже. Он был лишен чуткости и дружелюбия. Он был машиной. Роботом. Дроном…

Она так погрузилась в эти мысли, что чуть не врезалась в солидное тело Марии, когда экономка остановилась перед дверью спальни.

– Ваша комната, – сказала она по-английски с сильным акцентом, и Талия, обойдя ее, вошла в роскошную комнату, отделанную в кремовых и сине-зеленых морских тонах.

– Как здесь хорошо, – сказала она. – Efharisto.

Мария что-то проворчала, по-видимому, не одобряя сказанное ею слово, а затем на пальцах показала цифру семь.

– Ужин в семь? – догадалась Талия, и, когда экономка кивнула, задумалась над тем, не пройти ли ей краткий курс изучения греческого языка.

Она подошла к окнам и взглянула на открывшийся перед ней потрясающий вид. Сады, поросшие бугенвиллеей и гелиотропом, спускались по пологому холму к пляжу, где полоска белого песка встречалась с зеленовато-голубой водой, прямо как на рисунке Софии.

Проходя с экономкой мимо кухни, Талия ощутила дивный аромат, судя по аппетитному запаху выпечки, там готовили закуски. При этой мысли в желудке у Талии заурчало, она взглянула на часы. До ужина оставалось два часа. За это время она приведет себя в порядок, хотя у нее было чувство, что Ангелос Мена все равно будет недоволен, что бы она ни надела и сколько бы усилий ни потратила на свою наружность.

И все же Талия наполнила водой огромную мраморную ванну, чтобы смыть с себя пыль двадцатичетырехчасовой поездки и поднять упавший дух. Она открыла свой единственный чемодан, слишком поздно осознав, что взяла с собой очень мало вещей на шесть недель.