Путеводитель ботаника по цветам и судьбам

По размеру чуть больше домашней кошки.]о том, смогу ли я вскарабкаться на его дерево. Очевидно, нет.

Шафран перечитала письмо еще раз, а затем вернулась к фотографии и неприлично долго разглядывала ее.

Когда Элизабет позвала ее ужинать, она аккуратно спрятала письмо в ящик вместе с другими посланиями из Бразилии, а снимок оставила, чтобы вернуться к нему позже. Кажется, образ Александра Эштона с мужественной бородой надолго поселился в ее мыслях.

Глава 4

Два дня спустя Шафран позвонила инспектору Грину из университета, чтобы поделиться своими догадками насчет букетов.

Она вновь обошла все возможные книжные магазины и библиотеки, но ей так и не удалось отыскать хоть один цветочный словарь. Впрочем, даже не имея другого источника для подтверждения своей теории, Шафран могла с уверенностью сказать инспектору, что первый букет, похоже, означает обвинением, а второй – своего рода предупреждение.

«Странно, что цветы прислали перед убийством, – подумала она, поднимая трубку. – Что за убийца предупреждает свою жертву таким необычным способом?»

Девушка сомневалась, стоит ли вообще делиться своей идеей с инспектором Грином, но испытывала вину за то, что предоставила ему так мало полезной информации, когда он обратился за помощью именно к ней.

Шафран попросила соединить ее с полицейским участком и устроилась на табурете, примостившемся в телефонной будке, стоявшей на первом этаже северного крыла. В ожидании соединения она намотала шнур на палец и принялась разглядывать слова, нацарапанные на белой стене озорными руками.

Вскоре в трубке раздался голос инспектора:

– Мисс Эверли, чем могу помочь?

Сделав глубокий вдох, Шафран ответила:

– Знаю, что шансов мало, но я попыталась интерпретировать значения букетов, используя викторианский словарь по флориографии, и похоже, они оба имеют довольно специфические послания.

К будке подошел мужчина, явно желавший сделать звонок. Он был темноволосым и невзрачным и нервно постукивал ногой по черно-белой плитке.

Немного помолчав, инспектор спросил:

– Что такое флориография?

Разумеется, он подумает, что Шафран сошла с ума, предложив ему столь странную теорию. С неожиданной для самой себя храбростью она приступила к объяснению:

– Эту практику применяли в викторианскую эпоху для передачи посланий через цветы. Сказать что-то напрямую считалось бестактным, вместо этого посылались особым образом составленные букеты.