Путеводитель ботаника по цветам и судьбам

Она открыла его, бегло прошлась по аккуратно написанным строчкам.

И вздохнула.

Шафран не знала, чего ожидать, когда несколько месяцев назад решилась наконец рассказать своей матери, бабушке и дедушке, виконту и виконтессе Истинг, о своем участии в деле об отравлении. Ее показания были необходимы, чтобы выиграть дело, – так ей сказали адвокаты обвинения, и она с готовностью согласилась их дать. Она бы не позволила этим чудовищам выйти на свободу или отделаться маленьким сроком всего лишь из страха перед общественным мнением.

Но у ее дедушки было иное мнение. Как-то раз Шафран репетировала свою речь, готовясь к вопросам адвоката, когда вдруг другой адвокат – друг дедушки, мистер Фейзи, – заявился на порог и сказал, что ей достаточно будет написать показания под присягой и они будут зачитаны в суде. Поначалу Шафран было обидно, что дедушка не удосужился связаться с ней лично, не говоря уже о том, чтобы поинтересоваться ее самочувствием после отравления, но затем согласилась. Через неделю ей предстояло начать свое исследование, и она испытала некоторое облегчение от того, что не придется разрываться между судебным процессом и первой самостоятельной работой в качестве ученого.

Это письмо, каким бы коротким оно ни было, стало еще одним напоминанием о вновь возникшей пропасти между ней и ее семьей. Бабушка продолжала уговаривать ее вернуться домой, не понимая, что Эллингтон уже давно перестал был для нее домом. Единственным человеком, о разлуке с которым девушка жалела, была ее мать.

Шафран сидела, уставившись на письмо, пока в глазах не защипало от язвительных слов. «Ты доказала свою правоту, – писала бабушка, – ты способна столь же бездарно тратить время на пыльные книги и грязь, как и твой отец. Лучше принеси пользу семье, возвращайся и помоги своей матери».

О такой любящей и заботливой матери, какой была Вайолет Эверли, можно только мечтать. Впрочем ее живая, но хрупкая натура была сломлена душевной болью утраты мужа, которого она потеряла во время Первой мировой войны.

Шафран было больно от осознания, что тогда ее присутствие в Эллингтоне никак не помогло Вайолет. Не поможет оно ей и сейчас набраться мужества выйти из своего заточения.

Шафран неосознанно положила руку на больную лодыжку. Возможно, для матери она и была бесполезна, но не для других.