Порочная слабость

Все ее нервы сосредоточились на нем, на том, как его тело касается ее, и дразнит, и искушает, и обещает блаженство…

А потом она почувствовала, как его губы скользнули по ее обнаженному плечу – легчайшее прикосновение, от которого ее сердце забилось сильнее.

Его глаза темны, как грозовое небо в вечернем свете. Чувствует ли он то же желание? Думает ли о том, что будет, если их губы сольются в настоящем, жарком поцелуе?

Она сама предложила ему пригласить ее. Ох, как ей хотелось чувствовать его губы на своих губах! Дразнящие, возбуждающие, уводящие за грань…

А потом музыка вдруг кончилась.

– Браво, мадемуазель Винн, – прошептал Гай ей на ухо.

Эмбер смутилась, когда вокруг раздались аплодисменты. Неужели только они танцевали танго? Оглядевшись, она увидела, что площадка для танцев действительно пуста.

Это плохо. Он подумает, что она просто пижонка.

«Жизнь знаменитостей» наверняка воспользовалась бы этой ситуацией, потому что Эмбер ведет себя как именно такая бездумная безделушка, какой они всегда хотят ее представить.

– Мне очень жаль, – прошептала она наконец.

Он чуть наклонился, так что его дыхание касалось ее уха:

– А мне нет. Это было… озарение.

– Могу я попросить стакан воды или что-то в этом роде? – спросила она.

– Конечно. – Гай подвел ее к бару и заказал два стакана воды со льдом. – Где вы научились так танцевать?

– Я училась танцам, когда была подростком.

– И?..

Она вздохнула:

– Ну хорошо. Я встречалась с парой танцоров.

– Как сейчас?..

Она сухо засмеялась:

– Не думаю.

Она никогда ни с кем не танцевала так, как сейчас.

– Почему нет?

Потому что те ее партнеры не заводили ее так, как Гай Лефевр. Не было этого влечения. Ни с чьей стороны.

– Давайте дадим такую формулировку: для этого нужна Y-хромосома.

Гай поднял брови:

– Изящно сказано.

– Возможно. Извините. Я сказала не думая. Спасибо за воду.

– Всегда пожалуйста.

Но, против ее ожидания, он не отошел от нее к другим гостям, а сел рядом.

Эмбер должна была бы расслабиться: она была на ногах целый вечер. Но ей казалось, что она сидит на горячих углях.

– Что случилось? – мягко спросил Гай.

– Ничего.

– Лгунья.

Она глубоко вздохнула:

– Сколько еще раз я должна извиняться перед вами?

– Вы не должны извиняться.