Бег петуха

Вспомнить так, как будто всё это случилось не со мной, а с совершенно посторонним мне человеком.

Я здорова.

Я здорова уже.

Я все могу вспомнить.

Заканчивался январь…

Заканчивался январь. Небывало лютая зима разгулялась, словно пьяный рэкетир на вещевом рынке. Даже солнце боялось замёрзнуть, и поэтому быстро пробегало по короткой небесной дуге свой положенный путь и пряталось на западе, – так плохо одетый прохожий выскакивает по необходимости зимой из дома и торопится нырнуть в метро, где тепло и можно доехать до нужного места.

Да, январь заканчивался, но казалось, что эта зима будет длиться бесконечно.

Поздним трамваем я возвращалась домой.

Мороз, терзавший город с упрямым ожесточением всю последнюю неделю, нехотя отодвинулся, уступая место тяжёлому липкому снегопаду.

Я устроилась на переднем сиденье и через лобовое стекло вагона отлично видела, как всё произошло.

Трамвай уже основательно замедлил ход перед остановкой, когда откуда-то слева, из ночной снежной тьмы, выскочил на рельсы парень в дорогой дублёнке, без шапки и с большим «дипломатом» в руке.

Он вполне мог успеть (вагон замедлял ход буквально на глазах), но в последнюю секунду поскользнулся на рельсах, качнулся назад, взмахнул рукой, судорожно пытаясь восстановить равновесие… – и тут красная махина, добротно сработанная на заводах древней Праги, всей своей многотонной массой ударила его в голову.

Парня отшвырнуло к бровке тротуара, он упал, и вагон окончательно остановился.

– Ах ты… – с тоскливой горечью в голосе сказала вагоновожатая, открыла двери и неохотно стала выбираться со своего водительского места, чтобы по долгу службы посмотреть, жив человек или уже нет.

Я тоже вскочила на ноги и хотела было выскочить в снегопад, чтобы как-то, возможно, помочь, но тут в передних дверях вагона появился сам виновник дорожно-транспортного происшествия. Пошатываясь, он поднялся в салон и тяжело плюхнулся рядом со мной на сиденье.

Всю правую сторону его головы и воротник дублёнки обильно заливала кровь.

– О, Господи! – выглянула в салон вагоновожатая. – Ты жив, парень?

– Все нормально, поехали, – он пристроил «дипломат» между ног, поощрительно махнул рукой и зажал рану носовым платком.

– Послушайте, – опомнилась я, – вам срочно необходимо к врачу. У вас же вся голова разбита!

– Пустяки, – он повернулся ко мне, и я впервые близко увидела его глаза.