Как покорить герцога

У Николь была безупречная светлая кожа, но, так как она отказывалась носить шляпку и любила проводить время на воздухе, ее нос и щеки усеивали симпатичные веснушки, а румянец, столь неподобающий леди, лишь украшал ее.

Одним словом, Николь выглядела как всегда – цветущее дитя природы, полное озорства и проказ.

Лидия была полной противоположностью. У этой сестры Николь, похожей на их мать, волосы были пшеничного цвета, а глаза голубые, как летнее небо. Кожа ее не пестрела веснушками: она никогда не забывала надевать шляпку – и не потому, что боялась веснушек, а оттого, что ей говорили, что всегда следует носить ее.

Застенчивая, тихая, прилежная, Лидия напоминала полураспустившийся бутон цветка, который, склонив головку, старается не привлекать внимания в своем укромном уголке сада, чтобы его не сорвали прежде, чем он будет готов расцвести. Сейчас Лидия стояла наклонив голову так низко, что Шарлотта могла видеть лишь эти огромные голубые глаза, в которых сквозило чувство вины.

Однако небольшой, тонко очерченный подбородок Николь был приподнят почти вызывающе.

Если бы художник смог запечатлеть сейчас позу сестер, не понадобилось бы никаких слов, чтобы описать их характер.

Или понять, кто из них главный.

– Девочки, как замечательно! – сказала Шарлотта, сделав лишь один вдох, который, как показалось ей, длился целую вечность. – Ваш брат возвратился. Я уже рассказала ему, что ваша тетя Эммелина поручила мне опекать вас, пока она путешествует, и как мы прекрасно проводим время здесь в ожидании ее приезда.

А теперь не стойте, словно статуи, подойдите поприветствуйте брата.

Лидия подняла на нее округлившиеся глаза, оторопев от этого потока лжи, которую Шарлотта только что вывалила на них. Но Николь, всегда готовая затевать козни, сказала даже не моргнув:

– И она настоящий тиран, мы даже не осмеливались ни на что, стараясь вести себя самым лучшим образом, как подобает сестрам герцога. Герцога, Раф! Разве может быть что-то чудеснее?

Протянув руки, она шла к нему по огромному ковру, который, казалось, протянулся на целую милю, и, произнося последние слова, оказалась уже достаточно близко, чтобы броситься к брату в объятия.

Обнимая сестру, Раф взглянул на Шарлотту, и в его глазах промелькнул испуг.

– Ты… ты выросла, – произнес наконец он, когда Николь отступила на шаг, с улыбкой глядя ему в лицо. – Я… я не уверен. – Он кашлянул в кулак. – Ты кто?

– Я Николь, конечно.