Последняя весна

Это заметно отягощает положение и я начинаю беситься, когда вдруг становится очевидным, что его хождения редеют.

А чуть больше, чем через неделю, я замечаю, что Питерсон начинает уже каждый день сама уходить домой. Я бы поставил на то, что они разошлись – но это слишком просто, чтобы правда в это верить. Тем более, учитывая, что ходить перестала и Кэти. Вероятнее всего, что оба нашли какую-то откоряку, чтобы не шлындать сюда и не тратить свое время. Вполне логично.

Однако, я выдерживаю еще пару дней – чтобы убедиться, что дружок-пирожок не появится в самый неподходящий момент.

Потому что дважды мою затею не провернуть – она возымеет эффект лишь единожды. Зато сколько девчонок я уже склеил подобным образом!

Обычно из таких вот пафосных, которые считают, что мы ниже травы растем. Наши же, которые так же таскают презики мимо кассы да сигареты в лифчиках – не видят ничего предрассудительного познакомиться со мной и повеселиться ночь-другую.

Когда убеждаюсь, что баскетболист точно не заявляется вечером, подбиваю Пита на свою идею.

По сути, она проста и стара, как мир. «Добрый-злой» полицейский в романтической вариации. Один пацан-козел пристает к девчонке, другой благородный-рыцарь спасает. Дама тает и в знак благодарности сует ему платок, как в Шреке. Постель, занавес, аншлаг.

Почему Пит? Ну, во-первых он самый громоздкий из нас. Во-вторых, мы не такие уж друзья, потому не так уж чтобы общаемся, а значит Питерсон не могла нас видеть вместе. Если подойдет Дилан – она быстро раскусит что к чему.

Да и к тому же – харя Пита словно говорит «я маньячела со стажем».

Идеальный вариант.

Пит почему-то начинает кобенится:

– Фиг знает, Сантино – выеживается он, чавкая жвачкой – с чего ты вообще решил, что она меня испугается?

– Ты хоть иногда в зеркало смотрись и поймешь.

Пит опять делает задумчивое выражение лица, из-за чего кажется еще более тупым. Ясно, набивает себе цену.

– Я тебе пятерку дам – изгибаю бровь.

– Знаешь, я ведь сам хотел поразвлечься с этой цыпой – торгуется он.

– Десятка, но не больше – отрезаю я – или я Джаса попрошу.

– Тормози, че ты – собирается он – Джаса.. так как я, на хрен, ее никто не приструнит.

– Нет – нацеливаю на него палец – ты должен быть не угрожающим, а похотливым, сечешь? Это будет страшнее. Не угрожай, а желай. Болтай с ней так, как будто у тебя уже стоит и тебе надо уложить ее.

Он мерзковато ухмыляется:

– Ну это я легко, тут даже играть не надо.