Шанс

«Свежее молоко» (но глянув на срок годности, сразу же замечаю и мелким шрифтом «пастеризованное»), «домашний творог» (сделан черт-знает-где), какие-то сомнительные глазированные сырки и еще более сомнительные творожные пасты.. В итоге дохожу до соседнего стеллажа и беру лоток яиц. Немного подумав, все-таки возвращаюсь и кладу в корзину пинту молока[7 - Единица объема в английской системе мерю. 1 пинта ~ 0,5л.]. Стекло неприятно звенит и, скептично оглядев все, что взял – решаю, что пора покласть сверху две пачки пончиков, что принесет Гретта, и уже убраться отсюда.

Пару минут тщетно ищу дочь, после чего сдаюсь, решав, что мне абсолютно плевать, что обо мне подумает тот чувак на кассе, что зачесывает собственную лысину редкими волосами, и кричу:

– Эй, Гретта! Я у молочки. Иди сюда.

Тишина.

Я жду немного, прислушиваясь к шагам, но ничего. Начинаю злиться. Я успел за это время выбрать все основные продукты, а она не могла взять две пачки пончиков и отыскать меня сама?

– Гретта! Немедленно.

Слишком уж мой голос сейчас вдруг оказался похожим на голос отца, которым

(Генри! Генри, маленький сукин сын, а ну иди сюда, говеный засранец! Сколько раз я тебе говорил не трогать мои инструменты? А? Немедленно иди сюда, щенок, я научу тебя слушать взрослых!)

он звал меня, когда оказывался чем-то разгневан.

А разгневан он оказывался почти всегда. Работой, женой (которой так и не хватило смелости уйти от него, и потому ее и сына освободил от общества Энди Пирстмана только рак прямой кишки последнего, спасибо судьбе за маленькие радости), соседями, собакой, что постоянно лает, или пультом от телека, что никак не желается найтись.

Но это неважно.

Уже лет семнадцать как неважно.

Вот я слышу за спиной едва различимые шаги. Легкая усмешка против воли скользит на моих губах. Гретта в детстве любила меня пугать, но один раз, когда ей было шесть (а мой «плохой период» только начал проявлять себя), она напугала меня не вовремя – я как раз работал и взял чашку с кофе, и когда она сзади схватила меня за бока, я так дернулся, что пролил половину на клавиатуру.

На том мой тогдашний рабочий день был закончен, едва начавшись. Я много кричал, а Альма провела с ней обстоятельный разговор, после чего дочь пугала меня очень редко и только если была уверена, что я в хорошем настроении и расположен к играм.

Видимо, переезд немного застлал ей глаза на понимание моего хорошего настроения.