Предание Темных: Вечность не предел

у меня свое – поднимаю жестяную банку повыше на случай, если он не увидел.

Ратвен кивает и продолжает:

– Так вот.. о чем я?

– Сон для бедных – напоминаю, уже начиная подозревать, что он успел опустошить не одну такую бутылку до того, как вышел ко мне.

– А, да, точно! – щелкает и одним залпом опрокидывает стакан, крепко зажмурившись – так вот, я бы не прочь часов на восемь стать бедным. Давно уже хорошо не спал.

–А что так? Дела?

Он смотрит на меня и глаза как-то странно поблескивают:

– Ну да.

Ратвен недовольно фыркает и отметает их знакомым жестом в сторону. После чего наполняет себе стакан до краев вновь. И вновь предлагает мне, будто бы забыв ответ двадцатисекундной давности.

– Кола – напоминаю я.

– Так даже лучше – отмахивается – ты уже допила до половины? Давай сюда, налью прямо в жестянку.

Я настороженно подтягиваю баночку к себе и вежливо мотаю головой:

– Спасибо, но не очень хочется.

– Что ж, ладно – повторяет он и вновь хватает свой стакан – знаешь, даже хорошо, что мы вот так вот оказались тут без посторонних. Можно посидеть, поболтать о чем угодно.

Он подмигивает мне и вновь опрокидывает стакан.

– О чем, например? – пытаюсь понять, флирт это или просто пьяная болтовня, а я – как единственный не спящий человек, потому единственно-возможный собеседник.

Второй вариант прельщает куда как меньше.

– Да обо всем – отмахивается и вновь тянется к бутылке.

Таким макаром он очень скоро отрубится.

– Может, не торопиться? – предлагаю.

Но он уже вновь наполняет стакан до краев:

– Да ладно уж – но делает при этом лишь два больших глотка, не стараясь вновь выпить залпом, после чего внимательно смотрит на меня – хотелось бы узнать тебя получше.

Вопрос застигает меня врасплох.

Это даже хуже, чем «расскажи о себе».

– Да обычная.. – жму плечами.

Конечно, такое себе определение перед мужчиной, перед которым я бы не прочь блеснуть, однако ничего другого в голову не идет. Кажется, начни я перечислять какие-то свои достоинства – будет выглядеть совсем смешно, точно петух, который, подражая павлину, пытается пушить во всю свой скудный хвост.