Предание Темных: Вечность не предел

а вот и он..)

быть владельцем такого самолета. На вид он точно не старше меня, быть может только если на год-другой. Но вот уж точно будет побогаче. И значительно повыше – не дотягивает до роста Влада (в человеческом облике, разумеется), но думаю, примерно одного роста будет с Лео. На нем элегантный (и наверняка, невероятно дорогой) темный пиджак, небрежно висящий расстегнутым. Под ним виднеется такая же темная футболка. Снизу какие-то, судя по развевающейся в отсутствии ветра ткани, шелковые брюки.

Он дает нам пару мгновений – будто бы зная заранее, что нам нужно время оценить его появление, после чего изящно откидывает темную волнистую прядь с бледного лба и улыбается, позволяя теперь различить его черты лица.

Стоит признать, они правильные – но глядя на него, кое-где просматриваются «рубцы» этой правильности. Не в буквальном смысле, разумеется – кожа идеально гладкая, но чувствуется, что над его внешностью кропотливо работал ни один хирург. Даже за эту небрежную улыбку, которая многим дается без труда – уверена, он отвалил в свое время целое состояние.

Как и за идеальный разрез глаз, который принято называть «кошачьим». Конечно, я могу ошибаться, но почему-то мало вериться, что они ему даны от природы.

Это не отнимает его привлекательности, но делает – как в свое время и у Локида – ее настороженной.

Нет, он не слишком переусердствовал, чтобы она превратилась в неестественную, неживую и отталкивающую (за его внешность хочется зацепиться глазу) – но достаточно, чтобы появился вполне логичный вопрос: что же происходит с психикой этого человека, если уже к своим годам он перекроил себя вдоль и поперек от самого основания?

Что ж, у богатых свои причуды.

Меня сейчас больше волнует другое.

– Добро пожаловать на борт, леди – мелодичным голосом заявляет он, но не спешит к нам приближаться по понятным причинам.

Его взгляд плавно скользит от рассыпанных по полу фруктов (яблоко подкатилось к его лакированным ботинкам) к моей руке, что держит занесенное над головой стюарда блюдо, после чего к самому стюарду и Милли, чье тело напряжено, точно готовясь к очередному броску на мужчину.

Его улыбка немного стягивается, брови в сдержанном беспокойстве обращаются к стюарду:

– Тэд, дамы напуганы – в голосе проступают претенциозные нотки, скрадывающие впечатление искренности – ты мог быть как-то более учтивее и аккуратнее, чтобы не пугать девушек?

Он хмурится и презрительно бросает:

– Где твои манеры..