Предание Темных

И ты не представляешь, как я рад, что ты ему отказала! Я всегда в тебе верил!

Скептично кривлю губы и враждебно скрещиваю руки на груди:

– Ну конечно. Поэтому и проверку устроил.

До чего же поганый выдался денек. Один зовет отдохнуть и кидает, второй прилетает из Америки и мутит какие-то аферы только потому, что считает меня продажной дрянью, хотя мы работаем вместе уже не один год.

Все словно сговорились сегодня посильнее унизить меня.

Видимо, концентрация алкоголя достигает своего апогея и я презрительно фыркаю:

– Знаешь что, забирай свои долбанные картины, Винсент! Если тебе так дороги эти полотна, что ты в край рехнулся, а я настолько ненадежная фигура – так и носись с ними сам! Хоть спи в обнимку!

Лицо Винсента искажается в раздражении:

– Ну и отлично! Так даже лучше – то, что ты отказалась продавать их сегодня, не дает гаранта, что ты не передумаешь завтра! Ты права – неси сюда мои картины немедленно!

Я опешиваю.

Конечно, мой гневный порыв был благороден по отношению к самой себе и своему достоинству – но кто же знал, что Винсент и правда решит забрать картины? Если они действительно служат неким ластиком, что стирает границу между прошлым и настоящим, то разумно ли от них так просто отказываться?

Ведь если босс их заберет и доверит работу по реставрации другому, то я никогда не узнаю, что же на самом деле тогда случилось в Владом Дракулой! Ведь в тех видениях, что я уже видела, он совершенно обычный, приятный юноша.

Неужели я откажусь от возможности разгадать эту страшную тайну многовековой давности, даже если вероятность составляет меньше 1 процента из 100?

Только из-за уязвленного достоинства?

Но теперь деваться некуда. Винсент испепеляет меня взглядом, карты брошены. Кажется, даже возьми я сейчас свои слова назад – босс уже не отступит. Он накрутил себя почище меня:

– Я хозяин этих картин, я за них заплатил! Да ты вообще должна была быть благодарна, что могла это время касаться своими пальцами таких редкостей за мой счет! А ты.

. Неси картины сейчас же! Проданные МНЕ картины!

– Господин Винсент, а вы сами готовы продать картины?

Мы втроем изумленно оборачиваемся на кого-то, кто посмел не только подслушать, но и совершенно беспардонно вмешаться в наш разговор в самом его разгаре.

Мужчина, который это сказал, каким-то образом умудрился незамеченным оказаться рядом с нами.

Он значительно выше меня, вряд ли старше тридцати.