Предание Темных

Ей хватает и мгновения, чтобы увидеть ту целующуюся парочку, чьи приглушенные голоса она слышала парой мгновений назад. Мужчину Лале узнать никак не может, зато знает девушку – это Сафие, дочь великого визиря[5 - Великий визирь – главный министр и советник султана] Халиль-паши.

Однако, этого мгновения хватает и Сафие, чтобы увидеть непрошенную свидетельницу. Громко вскрикнув, точно заприметив под ногами ядовитую змею, она заскакивает за спину своего спутника и сквозь моментально навернувшиеся слезы начинает причитать:

– Отец теперь все узнает, он сошлет меня, а с тобой что сделает.

Очевидно, мужчина был такого же мнения. Потому что мгновение он растерянно стоял, после чего с отрешенным лицом принялся обнимать и утешать свою спутницу, однако малоубедительно.

Конечно, ведь Лале любимая племянница султана, и сразу же доложит о том, что только что видела.

Так они думают. И, наверное, так Лале и сделала бы, возымей в ней вверх взглядов ее наставницы Шахи-хатун. Но девушка, чей лучший друг является пленным сыном царя, спешит прервать их стенания горячим заверением:

– Успокойтесь, пожалуйста, Сафие-хатун, я не собиралась ничего говорить вашему отцу!

– Правда? – раскрасневшиеся глаза Сафие недоверчиво поднимаются на Лале, но уже в следующее мгновение она утирает слезы и ее лицо светлеет – о, я так вам благодарна!

– Но место для встреч вы, конечно, неудачно выбрали.

Лале задумчиво смотрит на них, после чего, озаренная догадкой, заявляет:

– Я знаю место получше, покажу вам потом! А сейчас, извините, я спешу.

Однако, несмотря на всю спешку, Лале все-таки опаздывает. И когда подбегает к конюшне – Ходжам Мустафа[6 - Ходжам – учитель, почтительное обращение к наставнику] уже обращается к вовремя подоспевшим:

– … как вам известно, сегодня урок верховой езды состоится не на школьной площадке, а на большом ипподроме. Мы поедем туда узкой лесной тропой, так что прошу разбиться на пары и ехать строго по двое!

Однако, незамеченной племяннице султана появится не удается.

– Лале-хатун! Смотрю, у вас были дела поважнее нашего урока!

Но Ходжам Мустафа слишком благосклонен к своей любимой ученице, потому не дожидаясь, пока Лале раскраснеется, добавляет:

– Что ж, ну из свободных коней остался теперь только Бардуш.

Собственно, езда на Бардуше само по себе уже худшее наказание за опоздание.