Инъекция

Чем дольше я смеялся – тем сильнее начинал смеяться дальше. У меня уже болел живот, мне не хватало воздуха, и слезы начали литься из глаз, но я продолжал смеяться.

Лора, озадаченно глядя на остальных, подошла ко мне.

– Том, все в порядке?

Я попытался ответить, но полетели лишь слюни в разные стороны, потому что я зашелся в очередном приступе. Наконец, вероятнее всего, мое лицо покраснело и мне стало невозможно дышать, что смогло так или иначе унять мой припадок.

– Да, окей, Марки – бросил я в трубку – я тебя понял, спасибо.

– Ну так что? Ты дашь им состав или что мне ответить?

– Давай через пару дней отзвонюсь и скажу.

– Окей.

Я отрубил звонок и сунул айфон себе в задний карман джинс, вновь начиная сумасбродно хихикать, хоть и подозревал, как это выглядело со стороны.

11.

Вот сколько у меня осталось капсул.

11.

Вот сколько у меня осталось дней.

На то, чтобы найти состав этих долбанных капсул, хотя я даже понятия не имел, у кого их покупал отец.

– Том? – Лора озадаченно продолжала пялится на меня. А я вновь начал все сильнее смеяться.

Вместо чего-то успокаивающего или ободряющего, она лишь со всей дури влепила мне пощечину. Смех разом прекратился, мое лицо вытянулась и я ахнул от изумления, приложив руку к горящей щеке. На нее словно кипяток вылили.

– Какого хрена ты творишь?

–Ты не в себе – невозмутимо заявила она – надо было привести тебя вот в чувства. Вот теперь более или менее.

Я тряхнул головой и правда отчасти придя в себя. Натянуто усмехнулся и дернул плечами, парадируя ее:

– Все в норме. Все в полном порядке.

– Слушай, я похожа на местную сплетницу? – фыркнула она – ты ничего мне не говоришь. Ты вот похож, но при этом я тебе достаточно многое рассказала.

– Мне нечего рассказывать.

Я еще раз дернул ящик, забыв, что закрыл его перед звонком Марка.

– Серьезно?

– Да.

– И кто тебе звонил?

– Мой друг, мамочка – закатил я глаза – звал меня гулять, можно? Ну пожааалуйста.

– Придурок.

Она даже не хмыкнула, а скрестила руки на груди. Я равнодушно пожал плечами:

– Пусть будет так.

Весь последний урок я сидел, совершенно не слушая мистера Питерсона. Но больше я и не смеялся, не сокрушался и так далее.

Отец всегда говорил – если есть проблема, то эмоционировать придется позже. Потому что эмоции не просто не решают ее, а еще и мешают решить рассудку.