Инъекция

Я с трудом подавил ухмылку, скрыв ее за кашлем.

– Кстати – добавил я, зевнув – так и быть, я согласен на твою бредятину.

– Какую бредятину?

– Обмен на обмен. Ты расскажешь, почему остригла волосы, а я – правда ли, что папаша не оставил мне ни цента. Ты спрашивала, я помню.

– Не годится. Я и так знаю ответ – это правда, раз ты здесь.

– А что, если ответ не такой примитивный?

– Ты просто берешь меня на слабо.

– Как знаешь.

– Вот же сукин сын.

– Что такое? – я усмехнулся.

– У тебя ведь это получилось – она закатила глаза – ладно, годится.

– А где же твое доверие?

– Сексистским придуркам доверять не привыкла.

– Вау, как меня громко оклеймили. Мне уже не оправится от такого удара.

– Идиот.

– Есть такое.

– Ну так давай. Ты первый.

Я перевернулся на другую сторону кровати, взъерошив волосы:

– На самом деле я и правда без цента, но это не из-за отца. Он оставил мне все свое состояние, но мой ублюдочный дядюшка резво растаскал все это до того, как я успел вступить в права.

– В смысле растаскал?

– Ну, блин – обнулил, обналичил, переписал, и бла-бла, все как обычно.

– Как обычно?

– Такое часто встречается, если у человека есть мозги и нет долбанный совести, чтобы оставить мне хотя бы десятую часть от того, что прилагалось. Он мой опекун по отцовскому завещанию – потому все мои дела пока его. Вот он и провернул все это. Как видишь – весьма успешно.

– Ублюдок.

– Согласен. Видимо, отец был о нем более лучшего мнения, когда назначал опекуном.

– Но это же можно будет как-то опровергнуть и вернуть, когда тебе стукнет 18?

– Не-а, все слишком грамотно.

– Это же многомиллионное состояние, и ты так спокоен?

– Это уже следующий вопрос – заметил я – теперь твоя очередь рассказывать.

Я глянул на ее торчащие в разные стороны в мальчишечьей прическе волосы.

– Давай, я жду увлекательную историю поисков самой себя через обкарнания шевелюры, как то у вас происходит.

– Ты опять за свое?

– Все – я вскинул руки – молчу.

Она нахмурилась.

– Теперь мое объяснение будет звучать смешно.

– Почему?

– Потому что ты выставил реальную причину на посмешище, хотя это совсем не смешно и вообще-то имеет под собой основу.

– Ну конечно – невозмутимо кивнул я – однако, уговор есть уговор. Давай рассказывай.

– А если я возьму и не расскажу?

– То я решу, что ты трусиха, боящаяся своих собственных мыслей.

– Ну и пофиг.

– Трусиха.