Книга Авроры 2. Встречный ветер

Твоя энергия.. мне кажется, я могу тебе доверять.

Наконец, на нас вывалилось двое архангелов. У обоих застывшее выражение на лицах. Не обратив на меня внимания, они кинулись на Норда. Видимо, парень и правда важен Финубусу, как сказал вчера Роленд, раз в его охрану были приставлены сами Архангелы. Это второй, после Серафимов, по важности ранг.

Но едва увидев их, Норд раскрыл крылья и ринулся в проем между лестницами. Проем был слишком мал и крылья Норда задели стены, отчего он камнем полетел вниз.

Такое чувство, будто он совсем не видел этого мира.

Или это был поступок отчаяния?

Я быстро завела руку с зеркалом за спину, когда Архангелы мимо меня ринулись вниз. Теперь они могли не спешить – очевидно, после такого падения, бедняга больше не будет способен к продолжению беготни.

Глянув еще раз на зеркальце, я сунула его в карман джинс как раз тогда, когда справа послышался озабоченный голос Селиты:

– Вот ты где, милая.

–6-

Те несколько мгновений, пока Селита ведет меня к нужному кабинету в администрации, я молчу. Я не сказала ей ни слова о встрече с Нордом, как и об архангелах, которые побежали за ним. Я все думала о том, как он в раскрыл свои белые крылья и, задев ими стены, камнем полетел вниз.

Исходя из рассказов Роленда, его держат в башне для его же пользы. Для его сохранности.

Но разве так ведет себя ангел, ощущающий собственную безопасность и комфорт?

Я все думала над словами учителя и над тем, что видела сама парой минут назад, а зеркало в кармане будто жгло изнутри.

Но стоило мне переступить порог, как зеркало, Норд и архангелы мгновенно вылетели из моей головы.

Я полагала, что состав комиссии будет максимально сжат и понятен, но сейчас несколько озадачилась. В центре кабинета стоял длинный стол, словно призывающий к трапезе, только без еды, приборов и напитков.

За ним сидело три ангела и демон, но только двоих из них я знала. Одним, разумеется, был Серафим Витаци. Вторым – сидящий рядом с ним Калиго. Мужчину-ангела и мужчину-демона по стороны от них я не знала. Первый выглядел еще суровее, чем Серафим – брови сведены к переносице, осуждающий взгляд застыл, остановившись на моих глазах.