Дневник Эбигайл

Типо как дворняга, живущая в доме с доберманом. Доберман получает медали, вкусный корм и внимание – а дворняге это перепадает чисто по везению. Всем ведь понятно, что она далеко не доберман. И никакие выставки ей не светят.

Вообще не понимаю, зачем при наличии Пита предки родили меня. Подозреваю – они хотели второго сына, младшего брата для Пита. Типо, копию эдакого идеального мальчика, а получилась я. Впрочем, я тоже была не плоха, но ясное дело, до него было далеко.

А тут он разбился.

Это было хреново.

Я жутко тосковала, но родичи мной совершенно не интересовались. Они решили утопиться в собственном горе. Постоянно убивались по Питу, рассказывали о нем прошедшие заслуги, еще что-то. Как-то раз мама даже брякнула подруге, что «Питти скоро должен вернуться с колледжа на каникулы, я собираюсь испечь ему тыквенный пирог».

Да, тогда стало понятно, что мамины шарики покатились не в ту лунку.

И они принялись ходить по психологам и психиатрам. Я же без всяких докторов пришла в себя быстрее них – мне помогали друзья и, наверное, относительно мелкий возраст.

Результатом походом моих предков по мозгоправам и вываливание сотни баксов за приемы, стало решение – завести ребенка.

Не уверена, что это посоветовал им мозгоправ, но почему-то мама пришла к такому выводу.

– Души перерождаются, я верю – заявляла она по телефону своей подружке, когда папы не было дома, а я, как она считала, смотрю телек – наш Питти обязательно вернется к нам в новом малыше.

И типо родился Маркус.

Ха-ха, вот вам и перерождение. Недоразвитый идиот, который ни то, что никогда не станет таким идеальным, как Питти – чего они хотели – но который вообще никаким не станет.

Не знаю, почему маме об этом не сказали на ранних сроках.

И у нас началась новая головомойка. Раз не получилось идеального – она решили вбросить все свои силы на поддержание в нем здоровья. Или хрен знает, что можно поддерживать в этом овоще.

Короче принялись носится со своей новой игрушкой.

Может, я и не относилась бы к Маркусу так враждебно, не заставляй они страдать меня из-за него. Мои интересы стали постоянно ущемляться, попираться и всякая такая срань.

Даже сейчас – мы переехали в Лимертвилль без каких-либо семейных обсуждений, когда мне, блин, уже семнадцать лет, и можно было посоветоваться со мной. Но нет – они решили, что для Маркуса так будет лучше, а я прицепом потащилась следом, как их дополнение.

И так с самого его рождения.