Дневник Эбигайл

– В доме, который питается страхом – расхохотался Уолкинс, но получив и в свою очередь взгляд шерифа, тут же потупился – я хотел сказать, она же сама сказала..

– Тебе смешно, кретин? А мне нисколько – процедил Докен – послушай, девочка, мне нужно всего лишь твое имя. И все. Как тебя зовут?

Пронзительный взгляд.

– Как тебя зовут?

Грязные рыжие волосы слегка колыхнулись – девушка немного приподняла голову.

– Пообещайте, что я не вернусь туда.

Шерифу уже было плевать, куда «туда» и тыры-пыры, ему главное было узнать ее имя.

И он был готов ради этого пообещать хоть правление Юпитером.

– Конечно – кивнул он – само собой. Ты никогда больше туда не вернешься.

Роб и Уолкинс озадаченно переглянулись позади него.

– Так как тебя зовут?

– Хиггинс – прошептала она, и резко повела плечами, словно вздрогнув – Эбигайл Хиггинс.

Дневник Эбигайл

25 августа 2013 года.

Даун.

Что в этом слове такого? Какого черта я должна его позабыть и начать быть более толерантной? Разве ко мне проявил кто-то толерантность, когда вытащили накануне выпускного класса из старой школы, где у меня была куча друзей и бла-бла, и сунули в какой-то задрыпанный пригород только из-за того, что.

.

– .. этому дауну здесь смогут оказывать лучшую помощь! – вскинула я руками, бессильно откинувшись на спинку заднего сиденья нашего минивена.

– Эби! – резко осадила меня мама, обернувшись назад – сколько раз я говорила не выражаться таким образом!

Ее любовный взгляд скользнул по недоразвитому рядом со мной.

По иронии судьбы этот придурок оказался моим братом. Восемь лет – но слюни до сих пор вытирают. И какого черта я должна проявлять к нему нежность и сострадание? Он был пристегнут двумя ремнями. А его тупой и рассредоточенный взгляд лишь еще раз говорил о том, насколько точен его диагноз.

– Маркус просто особенный мальчик – нежно пролепетала она.

– Мам! – закатила я глаза и цокнула – особенный тот, кто считает, что он сможет нормально жить.

Называй вещи своими именами, сколько можно! С каких пор Даун стал под запретом типо Волендеморта? Это диагноз!

– Я сказала замолчи немедленно, Эбигайл! – рассвирепела мама.

Так случалось каждый долбанный раз, когда речь заходила об их любимом сыночке. Как-то уже у них был любимой сыночек. И он не был поражен болезнью недоразвитых.

Папа продолжал молча рулить, типо ничего не происходило.

– Ничего не скажешь, па? – язвительно обратилась я.