Дневник Эбигайл

минут двадцать? Короче, то время, пока я первая выбежала из нашего минивена и забежала в главный холл. Пока я казалась обычной новенькой старшеклассницей. Но стоило до холла доковылять маме с Маркусом, как все пошло по заднице.

Как и всегда.

На них стали оглядываться и кривиться, как происходит всякий раз, когда люди видят уродов или людей с явными отклонениями. Они словно зараза, которую люди боятся перенять себе.

Я тоже попыталась сделать вид, что это противное зрелище, которое я впервые вижу, разбираясь с табелем.

– Эби! – крикнула она мне на весь холл.

Я покраснела до ушей и прикрылась табелем, желая провалиться сквозь землю.

– Эбигайл, ты оглохла? – крикнула она раздраженно еще громче – подойди сюда и помоги мне с Маркусом. Мне надо зайти к директору.

Мрачная и красная одновременно, я под многочисленными взглядами подростков, с которыми мне предстояло учиться, подошла к маме и взяла брата за руку. Мама без всяких яких опустилась на колени и принялась вытирать ему слюни салфеткой, после чего максимально громко спросила, не хочет ли он «ам-ам».

Клянусь, она это сделала нарочно для меня!

Конечно, после этого зрелища никто не захотел сесть со мной за парту или подойти знакомиться. За ланчем я сидела сама, а кабинеты уроков находила по наитию.

Придя домой устроила маме скандал, на что она изобразила из себя глубоко оскорбленную, и заявила, что вырастила чудовище, если мнение каких-то недалеких подростков для меня важнее, чем собственная семья.

– Собственная семья вполне могла обучать урода на домашнем! – крикнула она отчаянно, ткнув на Маркуса – но мало того, вы устроили его в школу, так еще и меня опозорили перед всеми! Да, я подросток – конечно мне важно, что подумают в выпускном классе обо мне новые одноклассники! И спасибо, мамочка, спасибо папочка, что во всем ее поддерживает – я демонстративно поклонилась им – теперь я точно знаю, что они обо мне думают. Благодаря вам я новый изгой в своем классе, это супер клево, класс.

Когда я уже взбегала по лестнице услышала приглушенный голос отца, что равнодушно заверял мать, будто бы это все треклятый переходный возраст и я еще устыжусь своих слов.

Я, а не они. Кайф. Есть в целом мире у кого-то семья более дерьмовая, чем моя?

Вечером папа зашел ко мне и попросил спуститься в подвал. Его искренне интересовало, какие-такие там сквозняки.

– Надо же – фыркнула я – решил заняться домом.