Двор ядовитых шипов

Но почему нельзя было помочь, не будучи привязанной к скучной жизни, которой она даже не хотела?

– Я знаю, что он неидеален. – Учитывая крепкое телосложение и грубые руки, ей казалось неуместным, когда отец говорил с ней таким нежным тоном. – Но Дитрих Мерсер – достойный мужчина. Те, кто знает его лично, могут сказать о нем только хорошее. И он очень богат.

Как она могла быть неблагодарной, когда отец так старался найти ей подходящую партию?

– Полагаю, он показался мне добрым. – Ее сердце сжалось, когда она выдавила из себя эти слова.

Мускулы на руках отца перекатывались, пока он счищал грязь со своего молотка.

– Когда вы встретились, ему было не по себе из-за твоего владения мечом, но он обещал мне, что это не будет проблемой. Сказал, что позволит тебе продолжать тренироваться каждый день, если ты захочешь. Он даже сказал, что разрешит тебе учить кухарку, чтобы у тебя был партнер для спарринга.

Видимо, в эти дни боль в горле стала ее постоянной спутницей. Девушка сглотнула ком, но напряжение только усилилось.

Мягким голосом она отважилась на ответ, который обдумывала в течение нескольких недель.

– Я знаю, что он хорошая партия, но… Разве это настолько плохо – мечтать о чем-то большем? Одного умения владеть мечом недостаточно, я хочу получить шанс использовать его. – Ее подбородок дрожал при каждом слове.

Бросив молот, отец подошел ближе.

Когда девушка снова заговорила, ее голос сорвался.

– Разве брак – величайшее приключение в моей жизни?

Ее мать появилась в дверях кузницы как раз в тот момент, когда отец крепко обнял Элору.

Эмоции девушки взяли над ней верх, прежде чем она смогла совладать с ними. Шерстяная накидка промокла от слез. Плечи отца столько раз служили утешением, но скоро во время боли она сможет обратиться только к незнакомцу. Как бы ни был добр мистер Мерсер, он не казался человеком, способным искренне утешить.

Как кто-то мог заменить ей сильные руки отца и его твердое сердце?

Мать, должно быть, вошла в кузницу, потому что теперь она гладила Элору по руке.

– Разве ты не помнишь историю о том, как мы с твоим отцом покинули замок? Я была придворным музыкантом, лучшей арфисткой за многие поколения. Твой отец слыл знаменитым кузнецом. Но когда мы поженились, то решили переехать в деревню, чтобы растить детей вдали от опасности и политики.

Эти слова ничуть не убавили слез Элоры. Две ее младшие сестры всегда находили историю своих родителей романтичной, но Элоре она казалась просто грустной.