Щит магии

– Я тоже могу помочь, – меня тошнило от мысли, что я не смогу прикрыть брату спину, если он окажется в опасности. – У меня есть м… – резкая боль в ступне прервала меня на полуслове, и я бросила на Рена недовольный взгляд.

– Я выясню, что происходит, отец, – вмешался он.

– Будет безопасней, если никто не узнает о том, что ты отправился в Северный Дозор, – продолжил отец, не отрывая глаз от записки.

– А когда все поймут, что его нет в замке? – спросила я, недоумевая, отчего они решили скрыть правду от придворных и их дочерей, которые вечно искали Рена по всему замку, чтобы с ним пококетничать.

– К тому времени никто уже не сможет помешать нашим планам.

Судя по всему, совет тоже ни о чем не подозревал, а это могло означать только одно. На мои плечи тяжелым грузом опустилось беспокойство, которое отец ощущал уже не первую неделю.

– Кому ты не доверяешь, отец? Ты знаешь, кто написал записку?

– Я не хочу, чтобы ты вмешивалась, Дженесара, – резко ответил он.

Затем он сделал то, чего я никак не ожидала. Отец снял с себя цепочку, провел пальцем по высеченным рунам и отдал Медальон Рену.

– Атарен, возьми Медальон Провидения. Его магия подчинится тебе как наследнику престола. Он поможет тебе избежать обмана и предательства, а также всегда подскажет правильное решение.

Широко распахнутый взгляд Рена на мгновение встретился с моим перед тем, как он торопливо взял Медальон, надел его на шею и с благоговением спрятал под мундир.

– Благодарю, отец. Я тебя не подведу.

Теперь я ощущала ноющую боль в каждой клетке своего тела. Он бросит меня здесь. Он хотел этого. Я начала подниматься с кресла.

– Я должна…

– Сядь, Дженесара. – Отец встал из-за стола и повернулся к окну. – Атарен, можешь идти.

Мой брат колебался и… нервничал? Нет, это было что-то другое. Что бы это ни было, он понимал, что происходит.

– Я… Да, отец, – Рен еле заметно коснулся своего носа кончиком указательного пальца и вышел из кабинета.

Выше нос, Джена.

Не желая первой нарушить молчание, я успокоила сбившееся дыхание. Скрип двери эхом разнесся в тишине кабинета, но отец даже не обернулся.

– Завтра тебе исполнится семнадцать, – наконец сказал он.