Щит магии

Однажды в детстве, на озере, я провалилась под лед: в тот момент я испытала те же самые ощущения.

– Ты сказал, что поддержишь меня, если я найду причину для разрыва помолвки, – мне казалось, что с каждым выдохом стены кабинета смыкаются все теснее.

Отец опустился в свое кресло.

– И я сдержу свое слово. Найду способ.

Но я чувствовала его надежду. Надежду на то, что я выйду замуж.

Я сложила ладони у себя на коленях. Внутри меня как будто появился надлом, через который медленно вытекала злость, растерянность и горе.

– Когда я должна уехать? – спросила я, раскусывая предложение на отдельные слова, горечью отдававшиеся на языке.

– На следующий день после твоего семнадцатилетия. Рен проводит тебя до окраинных деревень Халенборга, а затем незаметно покинет процессию.

Из моих легких исчез весь воздух.

– Так скоро?

Я так ждала своего дня рождения, не подозревая, что в этот праздник мне придется попрощаться со своим домом.

– Мы не можем медлить, – отец совсем сгорбился, становясь похожим на старика. – Мне нужно, чтобы ты это сделала, и что важнее – это нужно Халенди.

Его слова поразили меня, заглушив все приготовленные возражения. Я встала и расправила платье.

– Я – принцесса Халенди, – сказала я, припомнив, как много раз отец использовал эту фразу, чтобы увещевать меня. – Я исполню свой долг перед королевством, – слова горчили на языке, и мой голос надломился, превратившись в чуть слышный шепот.

Тусклый свет огня в камине отбрасывал блики на его седые волосы и подчеркивал все морщины на лице отца.

– Дженесара, я… – он сглотнул и беспомощно поежился. – Потому что я надеялся, что мы справимся своими силами. Мне нужен был запасной вариант. Но записка, которую ты нашла, лишь подтверждает: среди нас есть предатель. Мы больше не можем медлить.

В его словах была логика – я это понимала, – но глубокая обида не давала мне ответить.

– Мы объявим о помолвке завтра, в конце праздника, – он прижал ладонь к губам, словно хотел забрать свои слова назад. Но они уже прозвучали. Отец уже подписал договор.

Поднимаясь с места, я чувствовала, как во мне борются горечь, злость и сожаление: чувства, принадлежащие не только мне, но и моему отцу.

– Спокойной ночи, Ваше Величество.