Щит магии

– Тогда зачем ты отправил письмо с согласием, которого я не давала? К чему эта секретность?

– Бои на нашей границе должны были прекратиться еще месяц назад, но с тех пор все стало только хуже. Большая часть наших людей уже не те воины, какими они были прежде, а придворные…

– Но я же не виновата, что эти ленивые аристократы не в состоянии удержать в руках мечи. В отличие от них, все эти годы я тренировалась…

Отец поднял руку, прерывая мой отчаянный поток слов.

– Нам нужна поддержка Турии, особенно если тут замешана магия.

Я скрестила руки на груди, чуть шире расставив ноги.

– Ты согласился на этот брак прежде, чем начались нападения, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие, чтобы он прислушался к моим доводам. – О чем ты недоговариваешь?

Мой отец тяжело и протяжно вздохнул. За окном завывал ветер, в камине тихо трещал огонь, и я терпеливо ждала, пока он продолжит.

– Дело в Медальоне. – Он начал расхаживать из стороны в сторону, и его струна натянулась от нарастающей тревоги.

– Предупреждения? – спросила я, в надежде, что он расскажет больше. Прежде он никогда не говорил мне о Медальоне. – Насчет границы?

Он кивнул.

– Медальон Провидения не указывает четкого пути: лишь посылает своему владельцу предостережения. Что-то грядет. Я сделал все возможное, чтобы защитить наши границы, но это сообщение о следах магии… – он задумался и умолк.

Я решительно выступила вперед.

– Отец, я могу помочь.

– Нет, – отрезал он, взмахнув рукой. – Мне нужно, чтобы ты отправилась в Турию.

– Но я не хочу! – эти слова сорвались с моих губ прежде, чем я подумала, что стоило бы попридержать язык.

– Я подписал документы! – отец ударил ладонью по столу, и официальные бумаги разлетелись в разные стороны. – Это уже решено. Только так ты можешь помочь.

И вдруг все встало на свои места: я поняла, что чувствовал Рен, покидая отцовский кабинет. Это была вина. Он знал о помолвке, но как давно? Я подавила щемящую боль в сердце, решив, что с братом буду разбираться потом.

– В Турии ты будешь в безопасности, – пробормотал отец себе под нос, потирая лоб широкой ладонью.

Я проглотила резкое возражение и обратилась к своим внутренним ощущениям, чтобы разобраться в его эмоциях. Смятение, тревога. Сожаление.