Вампиры ночи

Вытянув стопы и пальцы рук, он делает гигантский прыжок и одним разворотом превращается из воробья в крадущегося льва. Грубая сила его тела, мощь, пульсирующая под его кожей, устрашает. Я чувствую, как по мне скользит молочный взгляд Лукки, оценивающий мою реакцию. Он хочет, чтобы я испугалась? Впечатлилась? Или не заинтересовалась?

Мне нужно перестать пялиться. Хочу, но не могу.

Соло Константина завершается, и аплодисменты других танцоров разбивают чары. Он остается невозмутимым и слегка кланяется, отказываясь от похвал.

Начиная переговариваться между собой, танцоры хватают свои полотенца и сумки и выходят из студии. Они особо не обращают на нас внимания. Предполагаю, что им знаком Лукка и его девушки, а, может, они знают, что лучше не смотреть в сторону сумасшедшего белоглазого младшего брата.

Теперь в студии мы одни. Только я и скандально известные московские братья-Вампиры.

Лукка поднимается, чтобы поприветствовать Константина, и я неуклюже следую за ним. Стук дешевых каблуков стриптизерши разрывает тишину студии, они издают неприятные звуки на блестящем деревянном полу.

Константин вытирает полотенцем лоб.

– Что ты здесь делаешь, брат? – спрашивает он Лукку, откидывая назад свои мокрые каштановые волосы. Он вежлив и холоден одновременно.

У Константина острые скулы, глаза, как и волосы, шоколадного цвета. Я перевожу взгляд с него на Лукку. Вы бы в жизни не догадались, что они братья.

Лукка указывает рукой на меня.

– Нашел в нашем клубе Ведьмочку.

Она пыталась танцевать.

Пыталась танцевать? Как грубо!

Константин впервые обращает на меня внимание, а после поворачивается к брату:

– И ради этого ты прервал мою тренировку? – Было ясно, что этот вопрос риторический.

Рука Лукки ложится на пустую кобуру пистолета, словно одеяло.

– Она может распознавать правду. Я подумал, что она могла бы помочь нам с Варламом узнать о пропавшем грузе.

Танцовщик вновь одаривает меня своим взглядом, но уже более заинтересованным, чем в первый раз.

То, как держится Константин, его спокойствие, сила его присутствия заставляют меня помалкивать. Я понимаю, что сказать мне, по сути, нечего.

– Скажу тебе три правды и одну ложь, – говорит мне Константин. – Ты ответишь мне, что есть что.

Согласно ему киваю.

– Я иссушил прима-балерину. Иногда молюсь. Скучаю по маме. Думаю, что Лукка плохо водит машину.

Я тревожно сглатываю.

– Ты не скучаешь по своей матери.