Вампиры ночи

В окне на фоне угольно-черного неба вырисовывается церковь. Может, я и шутила, когда говорила сотруднику иммиграционной службы, что приехала сюда ради церковных верхушек в виде пасхальных яиц, но должна признать, они действительно выглядят потрясающе. Одна из них переливается золотом, словно букет рождественских побрякушек, сверкающих в ночи.

Выхожу из такси, водитель качает головой, а я стою, разинув рот, глядя на старое здание, словно турист, приехавший сюда именно ради такого зрелища.

– Глупая девчонка, – бормочет он, прежде чем уехать.

Как и сказал Вампир, с этого ракурса церковь действительно выглядит пустой и заброшенной, однако в ее темных углах скрывается нечто большее. Я практически чую Сверхъестественную силу в этом горьком зимнем воздухе. Как можно тише пробираюсь по снегу сквозь кусты за церковь, всматриваюсь в ее запертые двери и высокий забор. Вот она, моя цель. Лестница ведет вниз в подвал, где расположен вход. Перед ним стоит мужчина крупного телосложения. Вышибала.

Спускаюсь по ступенькам к вышибале. У него очень мускулистое тело. Должно быть, он Перевертыш. Возможно, медведь.

Я на девяносто девять процентов уверена, что этот громадный вышибала охраняет вход «Черного кролика».

Подхожу, и он преграждает мне путь, опустив руку, как тяжелое бревно, отчего толстые золотые цепи на его запястьях зазвенели.

– Нет, – произносит он голосом холоднее ночного воздуха.

– Я просто хочу немного повеселиться, – невинно отвечаю я по-английски.

– Нет, – повторяет он.

Что не так с этими русскими и их словом «нет»?

За моей спиной раздаются голоса. Два бизнесмена проходят мимо и входят в клуб.

– Эй! Почему они могут войти? – взвываю я.

Вышибала не обращает внимания на мой вопрос, и тут до меня доходит. Он ждет взятки!

Я лезу в сумочку, достаю примерно сто долларов в рублях и пихаю деньги ему в руки.

Думаю, этого ему хватит, чтобы побаловать себя новеньким костюмом «Адидас».

Он берет их и начинает смеяться надо мной. Буквально, смеяться.

Смеюсь вместе с ним и пытаюсь обойти, но его рука, словно железная решетка, не дает мне пройти, а в глазах угроза. Они черные, совсем как у медведя.

Делаю шаг назад.

– Только клиенты и танцоры, – произносит он на ломаном английском.

– Я клиент, – отвечаю ему.

– Никаких женщин.

– Не очень-то толерантно.