Ты пойдешь со мной?

Привычные на вид продукты во рту взрывались фейерверком совершенно неожиданных вкусов, заставляя крошечного гурмана внутри меня прыгать и пищать от восторга. Видимо, что-то все-таки отражалось на моем лице, потому что парень поглядывал на меня не то с недоверием, не то с недопониманием. Но, как уже было сказано мною выше, еще неизвестно, кому из нас больше пойдет смирительная рубашка.

Завтрак подходил к концу, и хмурые брови моего нового знакомого, наконец, заняли положенное им место на худом лице.

Видимо, глядя на то, с какой скоростью я управилась с угощением, он подумал, что плохой человек не может так аппетитно есть. Лично я всегда так считала. Так или иначе, когда завтрак был съеден, топор войны был наполовину в земле.

– Слушай, а зачем тебе три тарелки и две кружки, если ты живешь совсем один? – спросила я.

– С чего ты взяла, что я один?

– Была бы у тебя компания, стульев было бы больше.

Он бросил на меня взгляд, явно спрашивающий: «Не слишком ли ты умная?».

Я ответила взглядом: «Нет, в самый раз».

– Не люблю мыть посуду, – сказал он и поднялся с кровати.

Пока он убирал со стола, я молча наблюдала за ним. Видимо, его это смутило, и он спросил:

– Когда собираешься выходить?

Я облизала сладкие от варенья пальцы и удивленно уставилась на него:

– Куда выходить?

– Ну, ты же явно откуда-то пришла, значит, шла куда-то. Я бы на твоем месте вышел завтра с рассветом. Ночью идти опасно, сама видела.

Тут я понимаю, что меня выгоняют.

Я чувствую, как хлебушек встает поперек горла, и сдавленно говорю:

– Мне некуда идти, – при воспоминании об огромном звере, гуляющем где-то в чаще леса, желудок пригрозил вывернуться наизнанку. Еще одну ночь в лесу я не выдержу. Он удивленно посмотрел на меня.

– Откуда ты?

– Из очень далеких мест.

– Ты из-за гор?

– Ну… допустим.

– Давай без «допустим». Откуда ты?

– Для человека, не знающего, где он сам находится, тебя слишком уж сильно волнует этот вопрос.

Если мы оба не знаем, где мы, так ли важно, откуда я?

Он насупился, собрался было возразить, но не нашел – что. Потом, наверное, попытался решить, что же ему со всем этим делать. И пока он мучительно принимал решение, я наблюдала за всей этой мыслительной агонией и, незаметно для самой себя, начала грызть ноготь на большом пальце (нет, не на ноге, и да, своей руки).

– То есть, – наконец сказал он – ты пришла из ниоткуда и идешь в никуда.