Проклятие убийцы

И танцы – если вам нравятся такие вещи.

Он оставил нас среди толпы. Я стоял, покрасневший, по-прежнему ощущая тепло в груди.

– Это лучший день в истории, – сказал я.

Казалось, если Том станет ещё хоть чуть-чуть счастливее – он взлетит. Он остановил человека, проходившего мимо нас.

– Я истинный сын Англии, – сказал ему Том.

Мужчина ошарашенно посмотрел на меня.

– Так и есть, – подтвердил я, и мы двинулись дальше.

Том схватил какого-то джентльмена за руку и пожал её.

– Добрый вечер. Я Томас Бейли из Лондона.

Этот человек тоже посмотрел на нас недоумённо.

– В самом деле?

Я никак не мог согнать с лица широкую улыбку.

– Мы встретились с королём, – объяснил я.

– О, тогда ясно, – он понимающе кивнул. – Мои поздравления. Очень рад за… ох! – Том сжал собеседника в объятиях.

Охранник, стоявший у стены, взял свою алебарду и начал протискиваться к нам.

– Том, – поспешно сказал я, – думаю, тебе не следует обнимать гостей.

– Ладно.

Я помог мужчине поправить парик.

– Простите, милорд. Том просто очень любит короля.

– Верность не нуждается в оправданиях, – сказал джентльмен и жестом велел охраннику вернуться на пост. – Скажи своему другу, что герцог Йоркский желает ему всего наилучшего.

Я замер.

– Герцог Й…

Он подмигнул и двинулся дальше.

Это выходило из-под контроля. Том только что обнял лорда-адмирала – который заодно был родным братом короля.

– Кристофер! – Он схватил меня за руку и потащил через весь зал. – Смотри!

Я посмотрел. И моргнул.

– Мне это не снится? – спросил Том.

Я не был уверен. По обе стороны от нас стояли два стола, каждый длиной футов пятьдесят. Один ломился от мяса – несчётного количества разнообразнейших мясных блюд. Ростбиф, оленина в глазури, исходящий паром фазан… На другом столе лежали хлеб и сладости: выпечка, пироги, пирожные и фрукты.

– Это отбивные? – спросил он. – С подливой? Кристофер, они с подливой!

Он так сильно тряхнул меня, что мозг едва не выскочил из черепа. И когда Том выпустил меня, пришлось сделать усилие, чтобы не рухнуть.

– Ты плачешь? – спросил я.

Он принюхался.

– Это так красиво!

Что ж, Тома можно было понять.