Проклятие убийцы

Однако придётся держаться как подобает дворянину.

– И как это?

– Просто веди себя так, словно весь мир принадлежит тебе. – Эшкомб кивнул на Тома, помогавшего загружать кареты. – Он твой личный телохранитель, потому носит твои цвета. Но главное: ему тоже не возбраняется иметь оружие. Я отправлю с вами моего старого наставника, чтобы он по пути немного обучил Тома, и тот не выглядел бы с клинком полным идиотом.

От всего этого у меня голова шла кругом. Что до Тома – несмотря на его гордое заявление о службе королю, он отнюдь не горел желанием отправляться в поездку.

– Что я наделал? Что я наделал?

– Всё с нами будет хорошо, – заверил я Тома, хотя моё собственное сердце трепетало как крылья голубки.

– Я не могу ехать во Францию, – сказал он. – Я даже не говорю на их языке. Как мне там жить?

– Ты будешь со мной. Я тебя не брошу.

– Но я не хочу в Париж! Там полно иностранцев.

– Вообще-то, в Париже иностранцами будем мы.

– Англичане не могут быть иностранцами, Кристофер.

– Но ведь… Э, ладно, забудь.

Мне в голову пришёл только один способ его утешить:

– По крайней мере, ты выучишься владеть шпагой.

Том просиял.

– Точно!

Однако вскорости выяснилось, что обучение не столь приятно, как он воображал.

Учителя фехтования звали сэр Уильям Лич. У него были коротко подстриженные, белые как снег волосы и проницательные глаза. И хотя сэр Уильям давно уже вышел в отставку, он сохранил военную выправку.

Когда они впервые встретились, Том нерешительно остановился, и старик оглядел его с головы до ног. А потом сказал:

– Каждый ребёнок, полагает, что шпага – это игрушка. Неверно. Шпага – великолепное оружие, и для солдата она должна стать продолжением руки. Я научу тебя уважать её. Нет, учить тебя управляться с ней я не стану – на это уйдёт целая жизнь, чего уж говорить о двух неделях? Но я покажу парочку приёмов, чтобы ты не опозорил меня, когда вытянешь клинок из ножен.

Том посмотрел на меня. Он явно занервничал ещё сильнее.

– Вот как будут проходить наши занятия, – продолжал сэр Уильям. – Пока мы путешествуем, я стану показывать тебе что-то новое каждый день. А вечером – проверять, как ты усвоил урок. И вот как я буду это делать: возьму собственную шпагу и исколошмачу тебя до полусмерти.

Глаза Тома расширились.

– Ты будешь плакать, – сказал сэр Уильям. – И умолять. Умолять, чтобы я прекратил.