Чумной доктор

Его внушающая страх внешность и столь же внушающая страх репутация скрывали благородное сердце, бесконечно верное нашему королю. После истории с культом Архангела он стал мне полезным другом. Хотя следовало признать: лорд Эшкомб по-прежнему неизменно внушал тревогу.

Он заметил нас, когда мы приблизились. Лорд Эшкомб сказал несколько слов ближайшему солдату и подошёл, держа в руке пачку бумаг. Впрочем, он остановился на приличном от нас расстоянии.

– Мальчики. – Его голос дрогнул. Ещё резче проступил шрам, изуродовавший его лицо.

Я не мог с этим не согласиться.

– А… э-э… здоров ли король, милорд?

– Да, но очень тревожится за свой народ. Как ты узнал, что я в Лондоне?

– Мне сказал мастер Исаак.

Лорд Эшкомб хмыкнул.

– Я приехал, чтобы забрать некоторые отчеты о войне с голландцами, – он помахал бумагами, – и мне нужно немедленно вернуться к его величеству.

Солдаты подвели его лошадь.

– Вы пришли просто поздороваться или вам что-то нужно?

Я рассказал ему о взломе в аптеке Блэкторна.

– Смело… – произнёс он.

Лично я полагал, что это трусливо, о чём ему и сообщил. Но лорд Эшкомб покачал головой.

– Кто бы из тех двоих ни испортил твою дверь, он рисковал. Его могли увидеть за этим занятием. Тогда есть шанс, что этого человека поймают во время кражи или вспомнят о нём, если планы воров будут раскрыты. Было бы намного легче разбить окно ночью.

– Милорд?

– Сам подумай. Если бы вор не перепутал твои аптечные банки, о нём бы вообще не узнали. Вы поняли, что он там был лишь потому, что он не смог вытащить деревяшку из замка, поскольку девушка наблюдала за ним. Здесь произошло нечто большее, чем обычная кража. Тому вору было важно скрыть, что он вообще там был.

Я понял, что лорд Эшкомб прав. Если бы мастер Бенедикт не был так педантичен, расставляя банки, я даже и не узнал бы, что вор приходил в аптеку.

– Вот это самое любопытное. Зачем подвергать себя риску, если не собираешься ничего красть?

Лорд Эшкомб послал мне острый взгляд.

Я покраснел. Королевский эмиссар всегда так смотрел, когда я лгал. Ясное дело: я не хотел никому рассказывать о сокровище мастера Бенедикта, но в этом случае не было особой причины его скрывать.