Исчезнувший аптекарь

Один из мальчишек – худой и жилистый – подался в нашу сторону, демонстрируя боязливость и отвагу одновременно.

– Чего надо?

Я указал на Стабба на другой стороне улицы.

– Сбей с него булавку, и я дам каждому из вас по яйцу – сможете бросить.

К его чести, мальчик обдумал предложение. К сожалению, опасная серебряная трость выиграла битву.

– Не. Он ударит меня.

– Не ударит, если будешь достаточно проворен, – сказал я. Но он покачал головой.

Донельзя разочарованный, я повернулся, собираясь уйти.

– А я тебя знаю, – произнёс высокий голос.

Говорила девочка, сидевшая на крыльце.

– Ты был в госпитале Христа.

Это удивило меня. Среди сирот в госпитале Христа было не так уж много девочек, и жили они отдельно. Мы видели их в основном во время еды, когда старшим детям назначались различные обязанности – помогать воспитателям и присматривать за младшими. Меня отправили на кухню – варить супы под присмотром главного повара, Седли, который очень любил колотить подручных по лбу длинной деревянной ложкой, если они совершали ошибку.

Я получил достаточно ударов ложкой по черепу, чтобы стать настоящим докой в заправке супа.

По сути дела эти самые супы и поспособствовали тому, что я сделался учеником аптекаря. Время от времени в приют приезжали высокопоставленные гости. Однажды в воскресенье, когда мне было девять лет, в госпиталь Христа прибыли на обед три члена совета гильдии аптекарей. Когда я подавал суп, один из них – Освин Колтерст – подозвал меня.

Я был в полном восторге от аптекарей.

Из того немного, что я о них читал, складывалось впечатление, что они обладали почти магическими талантами. Наш директор, преподобный Тальбот, всегда относился к гостям с почтением, а перед членами совета гильдии он просто-таки благоговел. И я сделал вывод, что они – чрезвычайно могущественные люди.

Хотя Освин был младшим из членов совета, мне он казался самым примечательным среди всех троих. Он брил голову налысо и – вопреки общей моде – не носил парика. Посмотрев на меня умными глазами, Освин проговорил:

– Мне сказали, что это тебя надо благодарить за вкусную еду.

Стараясь не смотреть на его выбритую голову, я пролепетал:

– Я всего лишь сварил бульон, мастер Колтерст…

– Бульон – лучшая часть. Кажется, ты разбираешься в травах.

Вероятно, он просто решил проявить доброту к мальчику-сироте: человек его положения, должно быть, обычно ел в гораздо лучших местах, чем столовая госпиталя Христа. Но я раздулся от его похвалы.