Исчезнувший аптекарь

Тут и там стояли кастрюли и котлы – большие и маленькие, железные, медные, оловянные. В углу гудела печь; из её огромного зева, шириной двенадцать футов и высотой четыре, исходили волны нестерпимого жара. В одном конце духовки пылало пламя, в другом – едва тлели угли. На трёх решётках готовились десятки зелий. Сама печь имела форму луковицы; её гладкие чёрные стенки, сужаясь кверху, соединялись с дымоходом. По свинцовой трубе пары? устремлялись наружу, где их едкий запах смешивался с вонью мусора, навоза и отходов лондонских улиц.

Я стоял с разинутым ртом, пока мастер Бенедикт не сунул мне в руки чугунный горшок.

– Поставь воду кипятиться, – велел он.

Затем указал мне на табурет в торце центрального рабочего стола. Рядом находилась задняя дверь, выводившая к небольшому заросшему травой клочку земли в переулке за домом. Передо мной стояли три пустые оловянные кружки и маленькая стеклянная банка, наполненная сотнями чёрных почкообразных семян – каждое размером с половину божьей коровки.

– Это дурман, – сказал мастер Бенедикт.

Я неуверенно вынул из банки одно зёрнышко и покатал его между пальцами. Оно слегка пахло гнилыми помидорами. Я прикоснулся к нему кончиком языка. Вкус был не лучше запаха: горький, маслянистый, с пряным привкусом. Во рту тут же пересохло.

Я озвучил мастеру Бенедикту свои ощущения. Он кивнул.

– Хорошо. Теперь возьми три зерна, растолки их и положи в первую кружку. Затем шесть во вторую и десять в третью.

Я повиновался. Пока настой заваривался, он спросил:

– Ты знаешь, что такое астма?

– Да, мастер, – ответил я. – Некоторые дети в приюте ею болели. Однажды летом, когда в воздухе было много дыма и копоти, четыре мальчика умерли от неё в один день. Их лёгкие перестали работать, и они задохнулись. А воспитатели просто стояли и не знали, как им помочь.

– В небольших дозах, – сказал мастер Бенедикт, – дурман становится лекарством от астмы.

Он пододвинул ко мне первую кружку. Три раздавленных семечка лежали на дне, под слоем потемневшей воды. Пахло тухлятиной.

– Вот это – нормальная доза для человека обычного телосложения.

Мастер Бенедикт подтолкнул ко мне вторую кружку.

– Это количество дурмана вызовет ужасные галлюцинации, настоящие кошмары наяву. А когда они пройдут, человек будет страдать от боли ещё несколько дней.

Наконец он вручил мне последнюю кружку.

– А вот это убьёт тебя.