Крест бессмертных

Пророчу вам великое будущее и надеюсь послужить вам так же верно, как служил вашему деду и отцу, – от склонил голову. – Во славу Божью.

– Те, кто хочет служить, просят об этом, а не приходят с обнажённым мечом, – сказал Фридрих. Мальчик стоял, подбоченясь, перед герцогом, словно гордая смелая мышь перед старым опытным котом. Рубашка разодрана, грудь расцарапана, губа закушена, непокорная прядь волос упала на глаза.

– Ваше величество, позвольте я позову врача, – подал голос учитель Вильгельм. – Ваша грудь…

– Пустяки, – нетерпеливо дернул головой Фридрих.

– Вы ещё слишком юны, Ваше величество, – сказал Марквард фон Аннвайлер. – И не всегда можете отличить, кто вам друг, а кто враг. Мой обнажённый меч – это меч друга. Ваш опекун, Джентиле Манупелло, трусливо сбежал, бросив вас и своих солдат. Вы знали об этом?

– Он мне сообщил, что отправляется в Мессину, за провиантом…

– И вы, конечно, поверили.

Фридрих вопросительно посмотрел на Вильгельма.

– Увы, Ваше величество, это правда, – отвёл глаза учитель. – Провианта у нас достаточно. Я не хотел вас огорчать.

– Вот золото, которым он заплатил за то, чтобы я его выпустил из крепости и города, – герцог полез под кольчугу и бросил на стол кожаный мешочек. Мешочек солидно звякнул. – Это ваше золото, Ваше величество, заберите. Мне чужого не надо.

Король секунду раздумывал. Наконец, кивнул Вильгельму:

– Возьми. Будешь выдавать мне по первому требованию.

– Вам стоит лишь приказать, Ваше величество, и у вас будут деньги на всё необходимое, – сказал Марквард фон Аннвайлер уверенно. – Отныне, с вашего позволения, я буду вашим опекуном и не позволю, чтобы вы испытывали недостатка хоть в чём-то.

– И ты расскажешь мне, как служил моему деду и отцу? – спросил Фридрих, чьи глаза снова загорелись.

– Обязательно! Чёрт возьми, мне есть, что рассказать Вашему величеству, уж поверьте!

– Позвольте заметить, Ваше величество… – снова подал голос учитель.

– Не позволю. Где моя новая рубашка, Вильгельм? И позови уже врача, так и быть. Заодно можешь распорядиться насчёт ужина, я хочу есть, – Фридрих по-взрослому, с тенью горечи, усмехнулся. – Благо, продовольствия у нас достаточно.