Секс и тщеславие

– Ну тогда это будет несправедливо, – заговорила Люси.

Она заметила, что парень пристально смотрит на нее, и немного смутилась. В отличие от своей разряженной в пух и прах матери, он был одет просто – джинсовые шорты цвета хаки, черная майка, сандалии на пробковой подошве. Но простота одежды не скрывала того факта, что он был поразительно, почти невыносимо красив. Их взгляды на мгновение встретились, и Люси почувствовала странный разряд, словно удар током. Она быстро перевела взгляд на мать молодого человека – та, казалось, была намерена довести до победного конца свою кампанию.

– Меня мало волнует справедливость. Мы уже были на Капри, да и вообще приехали из Гонконга, где окна квартиры выходят на гавань. Вдобавок у нас дом в Сиднее, на заливе Уотсона, и оттуда видно, как киты делают сальто назад, и еще один дом на Гавайях – тоже на берегу, на пляже Ланикай. Мы можем любоваться океаном, пока не затошнит, так что для нас это ничего не значит.

Шарлотта еле слышно ахнула. Дама переключила свое внимание на Люси, и та почувствовала, как ее окинули оценивающим взглядом с ног до головы.

– Вы приехали на свадьбу Изабель Цю?

– Да, – кивнула Люси.

– И мы тоже. А откуда вы знаете Изабель?

– Мы дружили в детстве.

– Ох, вы из Тайбэя? – Дама явно удивилась.

– Нет, я из Нью-Йорка. Мы познакомились, когда Изабель жила в Нью-Йорке.

– А-а-а, из Нью-Йорка. Понятно. Я люблю Нью-Йорк! Мы с матерью Изабель двоюродные сестры. Я Розмари Цзао (школа монастыря Мэрикнолл / Сиднейский университет / Центральный колледж искусства и дизайна имени Святого Мартина), а это мой сын Джордж (Епархиальная школа для мальчиков / Джилонгская классическая гимназия / Калифорнийский университет в Беркли).

– Могу я поинтересоваться, сколько стоит ваш люкс? – спросила Шарлотта, не желая иметь дело с непомерным счетом в конце пребывания.

Розмари снисходительно махнула рукой:

– Ой, о деньгах не беспокойтесь! Я все оплачу!

– Нет-нет, это слишком великодушно с вашей стороны, – возразила Шарлотта.

В то время как две дамы продолжали этот спектакль с препирательствами, Люси заметила, что Джордж начал с дзенским спокойствием складывать и крутить бумажную салфетку на своем столе. За несколько секунд он превратил салфетку в розу с длинным стеблем, затем поднял оригами и наклонил в сторону Люси, словно предлагая ей, а потом положил цветок на поля шляпы матери, пока та, отвернувшись, спорила с Шарлоттой.