Холодные чувства. Вампирский роман

– Я пришёл сюда охранять тебя, в том числе и от себя самого, и от других, таких как я. Я могу удовлетворить свои потребности в другом месте, не здесь. И так будет лучше для всех.

– Замысловато.., ?Марьяна вздохнула. ? Как сложно, оказывается, общаться с вампирами… А вам, наверное, с людьми.

– Не так, чтобы сложно, но нечто странное в этом, несомненно, есть. Некоторые из нас вовсе не взаимодействуют с людьми, кроме известного способа. Им это противно. Известный тебе Саавва не общается со смертными без крайней необходимости.

– Как я понимаю, Борис не против контактов с людьми. Хотелось бы понять, зачем он просил меня охранять?

– Спроси у него сама.

– А ты как думаешь?

– Он мой босс ? сказал придти сюда ? я пришёл. Моё мнение значения не имеет. Не думаю, чтобы оно на этот счёт у меня было. А вот у Драганы оно, несомненно, есть.

На лице Марьяны отразилось недоумение.

– Она придёт сюда?

– Несомненно, ей хотелось бы придти сюда ? ей страшно не нравится, что я провожу время здесь с тобой, ? усмехнулся Григориус.

В ту же секунду в калитку ворвался темный вихрь, и через мгновение рядом с Григориусом возвышалась разъяренная девушка, точёные черты лица которой были искажены гневом. Григориусу она ответила громким злобным шипением. Затем она искоса взглянула на остолбеневшую Марьяну и замерла в позе, в которой сквозила мало ожидаемая от сверхъестественного существа нерешительность.

– Добрый вечер, ? поприветствовала её Марьяна, стараясь прервать возникшую неловкую паузу.

– Вы ? Драгана? Я рада видеть Вас у себя!

– Добра вечер, ? голос Драганы оказался удивительно звонким, ? Драго ми е превише.

Тонкая, одного роста с Марьяной, с чёрными волнистыми волосами до плеч, мрачно сверкающими из-под широких бровей глазами, она постояла некоторое время в той же позе, а потом перетекла на скамейку рядом с Григориусом.

Марьяна со вздохом отметила про себя ее плавную кошачью грацию. Южная красота обоих вампиров, выглядевших поразительно юными, притягивала её взгляд. Рассматривать их в открытую Марьяне было неловко, особенно ещё потому, что Гиргориус приобнял одной рукой вампиршу, и в сгущающейся темноте их фигуры слились в интимную скульптурную композицию.